Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

солнышко

у меня зазвонил телефон

У меня зазвонил телефон. На экране высветилось - «Алиса». Но я знаю, это не Алиса. Ей папа с мамой на восьмилетие подарили новый красивый смартфон, а старенький телефончик для малышей «унаследовала» Полинка.
Алиса и раньше деда вниманием особо не баловала, и сейчас не звонит. Натура у ребёнка такая, не любит она время попусту проводить, и болтать не любит. Есть в ней какая-то скрытая, едва уловимая внутренняя мудрость. Взгляд у девочки такой, словно она знает и всегда знала, что мир суетен. И что молчание золото. Её спросят, она ответит, а так чтобы сама, инициативу проявить, не припомню. Даже когда совсем маленькая была.
Рисунок нарисует, положит его перед тобой, улыбнётся. А ты смотри и понимай, что она тебе говорит.
Поля – прямая противоположность старшей сестре. Стремительная и непоседливая. Певунья и хохотушка. Всегда в самой гуще, происходящих вокруг событий. Если девчонки общаются с дедушкой по скайпу, то Полинкина мордашка занимает девяноста процентов всей площади экрана монитора.
Collapse )
солнышко

«Последний из рассказиков про дедушку Василия»

«Последний из рассказиков про дедушку Василия».

Вера, самая младшая из трёх дочерей дедушки Василия, потому наверно и самая любимая.
- Она у нас ещё и самая креативная, - добавляет её племянница, которая и рассказала мне эту историю. – Ей неизменно во всех обстоятельствах нужно было выглядеть лучше других. Или, во всяком случае, выделяться на общем фоне. Так оно потом и по жизни устроилось. Её сёстры выучились и приобрели обычные земные профессии, бухгалтера и учителя математики, Вера же стала заниматься тем, что сегодня называется дизайном одежды.
Вера заканчивает школу. Впереди выпускные экзамены и поступление в институт. Конечно, девушка волновалась о предстоящих экзаменах, но больше чем экзамены её волновало платье, в котором она отправится на выпускной вечер получать аттестат об окончании средней школы.
Разумеется, в своём городе она побывала во всех магазинах готовых изделий, но ничего, что хотя бы отдалённо напоминало ей платье её мечты, она так и не обнаружила.
- Может, к Горобчихе сходим? Её многие хвалят. Посоветуетесь, подберёте фасон, она и пошьёт, - предлагала мама.
- Ха – ха, мама, что вы такое говорите, какая Горобчиха?! Разве она способна сшить такое платье, как у Эдиты Пьехи? А ещё туфли! Мама мне нужны такие же лодочки, как у Пьехи! Я знаю что делать! Надо ехать в Москву. Точно, - повторила, ошеломлённая собственной решимостью, тётя Вера, - да, именно в Москву.
- Куда?! В Москву?! Да ты дальше областного центра никуда не ездила, и вдруг в Москву. Доча, может, для начала хотя бы в Киев?
- Какой Киев, мама! Решено, только в Москву.
Родители повздыхали и не стали перечить своей младшенькой. Раз надумала ехать в столицу, пускай едет. Дали денег на дорогу и на красивое платье с туфлями – лодочками.
Вера, не веря своему счастью, как была в открытом сарафанчике и босоножках, так и надумала ехать. Мать ей:
- Доча, ты бы хоть кофту с собой взяла бы тёплую. Тебе целую ночь на вокзале коротать. В Москве, чай, не как у нас. Москва не в Крыму, она на севере.
Мама, вздыхала про себя Вера, какая ещё кофта?! Боже мой, что их заботит? Подумать только, уже завтра она, словно бабочка, будет порхать по улицам этого прекрасного города от одного универмага к другому. Именно там, в столице, многочисленные магазины уже ждут, когда же она приедет и войдёт в их гостеприимно распахнутые двери, чтобы предложить девушке из провинции самые лучшие платья и туфельки - лодочки «аля Эдита Пьеха». Зачем ей ещё и какие-то вещи?
Трое суток спустя ранним утром тётя Вера возвращалась назад в свой город. Вместо ожидаемых туфель-лодочек в руках она несла коробку, в которой лежала пара самых дешёвых и очень популярных в среде бабушек пенсионного возраста войлочных ботинок под условным названием «прощай молодость». И в дешевом пальто, накинутом на плечи поверх весёлого летнего сарафанчика.
- Доча, - встречая путешественницу, всплеснула мама руками, - зачем было ездить в Москву? Такое пальто можно купить и у нас в ближайшем сельпо. А уж про такие ботинки я вообще молчу. Где же твоё заветное платье?
В ответ дочка заплакала и кинулась маме на шею.
- Простите меня, мама! Какая же я была дура! Не послушалась вас с папой. Приехала в Москву, а там по ночам ещё заморозки, и днём всего только плюс пять!
Спасибо проводницам, выручили. Дали фуфайку добежать до ближайшего магазина купить пальто и хотя бы эти ботинки. На платье денег уже не осталось. Так что переночевала я на вокзале и отправилась до дому. Хорошо, билет загодя был куплен.
Вернувшись со смены домой дедушка Василий обнял свою несговорчивую дочушку, и в ответ на её сбивчивую речь успокоил:
- Ничего, доня, слава Богу. Всё добре. Главное, что здоровая. Москва город трудный, не каждому он даётся. Там холодно, Наполеон это понял, и немцу она не далась. Вот и тебе пришлось летом в пальто залазить. Смиряйся, дочка, что-нибудь придумаем.
Ушёл в спальню, потом вернулся и незаметно сунул Вере в ладошку несколько купюр, скрученных в трубочку.
- Ты к Горобчихе всё-таки сходи. Она своё дело знает.
Новое тёте Верино пальто дедушка велел никуда не убирать. Пускай, мол, на видном месте висит как памятник непослушанию. Но потом пожалел дочку и отправил пальто в деревню, к бабушке. Вместе с тёплыми ботинками «прощай молодость». Пусть порадуется старая московскому гостинцу.
солнышко

неистребимое

Полинка, ей шесть лет и она ходит в старшую детсадовскую группу. Крутится перед зеркалом, принимает разные позы. То ножку в сторону отставит, то закинет за плечо свои длинные волосы. Подходит бабушка.
Полинка: - Бабушка, я красивая.
Бабушка, подбирая слова: - Красота понятие относительное и зависит от многих обстоятельств. Кстати, внешняя красота подразумевает ещё и соответствующее внутреннее наполнение.
Полинка, продолжая крутиться перед зеркалом: - Я самая красивая в группе.
Бабушка: - С чего это ты взяла?
Полинка: - Из-за меня Тёма с Сашей подрались. Не за кого больше не дерутся, а за меня дерутся. Я им нравлюсь.
Бабушка: - А тебе кто из них больше нравится, Тема или Саша? А может быть, Миша? Он специально рядом с тобой шкафчик выбрал. Конфетами тебя угощает.
Полинка: - Мне больше всех нравится Даня. Я на нём женюсь. Он меня поцеловал. Вот сюда в щёчку.
Бабушка: - Поля, я думаю вам ещё рано целоваться, вы ещё маленькие.
Полинка со вздохом: - Знаю. В двенадцать лет, когда я стану большой. Это уже в школе, в двенадцать лет каждая девочка выбирает себе парня.
солнышко

Пасхальное

В этом году в самый день Пасхи мы вдвоём с Мариной, моей добровольной спутницей, отправились в город А., чтобы принять участие в епархиальном крестном ходе. После многочисленных служб страстной седмицы и двух бессонных ночей подряд мне, как водителю, нужен был человек, который бы всю дорогу о чём нибудь рассказывал, пел песни или читал стихи. Специально кого-то об этом просить неудобно, но Марина вызвалась сама. А если учесть, что по профессии она школьный учитель русского языка и литературы, то со спутником мне явно подфартило.
Марина беженка из Донбасса. Ещё недавно в её городе шили бои. После вступления в силу пускай и относительного, но всё-таки затишья, родители вернулись на родину, а она осталась здесь у нас. Работает, чтобы хоть немного помочь родителям с их крошечными пенсиями.
Я веду машину, а Марина рассказывает о том, как ещё там у себя дома, настоятель храма, куда они всей семьёй ходили молиться, благословил её поступать в университет, чтобы стать учителем и работать с детьми.
- Ты будешь преподавать историю, или тот же русский язык и рассказывать детям о Боге. Помни, совсем не обязательно всюду произносить имя Христа. Старайся воспитывать их в христианских традициях, а о Нём говори только в самый важный, в самый ответственный момент, как о драгоценности, чтобы не обесценить.
Мне и самой хотелось выучиться на педагога, а здесь ещё и такое благословение. Когда уже в школе стала работать, как могла всеми силами старалась исполнить батюшкин наказ. Годы идут, тружусь, а плодов своего труда не вижу. Мои ученики как были, так и остаются такими же далёкими от веры, что и дети из параллельных классов.
В школьную программу, как вариант на выбор учителя, включались изучение православных молитв. В пятом классе мы с ними учили на память «Отче наш», а в шестом Символ веры. Никто из детей особо не вредничал, учительница задала, значит надо выучить, тем более, что на оценку. Но был у меня в классе один ученик, мальчик. Ну, какой вредный. На всю жизнь я его запомнила. Упрётся, точно ослик, не буду учить молитву, и всё тут! Лучше я стихотворение Пушкина расскажу:
«Мороз и солнце; день чудесный»!
Доводил он меня. Я к нему всё с добром и добром, а он всё равно ни в какую. И других ребятишек подначивал. Молилась я тогда, в храм ходила. Даже постный день себе в понедельник добавила. А этот упрямыш всё свою линию гнёт.
Сама не заметила, как за всеми этими событиями я стала впадать в уныние. Ещё и месяц на дворе соответствующий настроению – ноябрь. Промозглое серое небо, ветер, холодные обложные дожди. Я иду по улице по направлению к школе, а в голове у меня вызревает план сейчас же пойти к директору и написать заявление об уходе. Раз я не могу справиться с каким-то мальчишкой, значит плохая я учительница и негодная христианка. Решилась и на душе сразу же стало легче.
Подхожу к школе. Вижу, мне навстречу из школьных ворот выходят два маленьких гномика под одним зонтиком и в куртках с капюшонами. Мальчик и девочка, погодки – брат и сестра. Оба держатся за ручку одного зонтика и что-то поют. Прислушалась, а это:
«Христос воскресе из мёртвых, смертию смерть поправ! И сущим во гробех живот даровав»!
Встала как вкопанная, обернулась и смотрю им вслед. Ноябрь, ветер, холодный дождь, а во мне зазвучала Пасха! Стою и, словно заворожённая, повторяю, и повторяю за детьми слова пасхального тропаря: «Христос воскресе из мертвых»! Понятно, что после этой встречи я отказалась идти писать заявление об уходе.
Потом я учила этих ребятишек русскому языку, узнала их маму, трудную судьбу их семьи, но это уже отдельная история. Хочу закончить о том мальчике, который никак не соглашался учить молитвы у меня в пятом классе. Когда на Донбассе уже произошли все эти трагические события, и началась война, спустя какое-то время, навещая родителей, я совершенно случайно встретила на улице этого моего бывшего «упрямыша». Уже взрослого и сильного молодого человека. Я его узнала, и он меня узнал. Бросился ко мне, схватил мою ладонь обеими руками:
- Спасибо вам, дорогая Марина Николаевна! И простите, что изводил вас тогда в детстве своим упрямством. Хотел я того или нет, а повторяя за остальными, я тоже выучил и «Отче наш», и Символ веры. А когда случилась в моей жизни тяжёлая минута, то закричал я Господу словами молитв!
И с каким уважением не относись к наследию великого Пушкина, когда тебе тяжело и страшно, то в первую очередь на ум приходят слова молитв, и забываешь про:
«Мороз и солнце; день чудесный»!
солнышко

о силе духа

Взять себя в руки
Текст: Александр Ярошенко (Амурская область)
Российская газета - Неделя №7233 (67)

В плечо Олеси Матяш приходят поплакаться многие
Глядя на картины Олеси Матяш, так и хочется сказать: золотые руки у художницы! Узнав ее поближе, удивляешься, какое же золотое сердце у этой девушки. И потрясающая сила духа. И железная воля. А вот рук у нее - нет.
"Что со мной будет?.."
У Олеси фигура манекенщицы, а глаза такой красоты, в которых тонешь как в море. Перламутровая, ослепительная улыбка, тихий, женственный голос. Через несколько минут общения с ней ты в плену ее магнетизма и обаяния. И не замечаешь пустых рукавов.
В детстве девочка была ребенком талантливым и мечтательным. В теплое время года любила уходить на окраину города, в район старого кладбища, там ей хорошо думалось и рисовалось.
- Находила уединенное место, писала стихи, делала какие-то рисунки. И много мечтала, - белозубо улыбается Олеся.
У девочки в школе были успехи по французскому языку, она видела себя успешной переводчицей в неведомой, но такой манящей Франции.
Все оборвалось душным августовским днем 1997 года. Младший брат уговорил Олесю пойти в мастерские и прокатиться на летящем крюке кран-балки.
Collapse )
солнышко

из рассказов о. Виктора Баландина

"Крест против ножа"
О чудесах Божиих
Я живу в маленьком русском городке. Половину нашего города занимают частные дома, построенные в начале XX века. В таком доме живу и я.
В конце нашей улицы стоит дом моего знакомого, пожилого уважаемого человека. Зовут его Пётр Михайлович Кузьмин, он директор местной типографии.
Как-то зимой я зашёл к Кузьмину на работу. Петр Михайлович встал из-за своего стола, пожал мне руку и взволновано проговорил:
- Представляешь, Виктор, мою жену вчера чуть не убили.
- Как?! - вырвалось у меня. – Где?!
Оказалось, случилось вот что.
Collapse )
солнышко

временная аберрация

Великий пост открывает перед человеком удивительную возможность. Почти на два месяца выйти из общего временного потока. Выйти, встать в сторонке и наблюдать за тем, как мимо, словно во дни половодья с растаявшим снегом несутся всевозможные щепки, пустые пластиковые бутылки, куски строительной пены и прочий ненужный мусор.
Ещё вчера ты сам, словно шарик из непотопляемого пенопласта, так же нёсся в потоке событий и дел, следил за новостями, смотрел очередную серию про «ментов или бандитов», переживал как сыграет «Зенит» на выезде, а сейчас ты остановился. Стоишь в стороне от потока, и чем дольше стоишь, тем дальше он от тебя становится.
Collapse )
солнышко

память

На днях захотелось понастальгировать. Отыскал в нете фотографии своей воинской части. Её давно уже нет, а развалины казарм и площадка под плацем всё ещё стоят. Смотрел и вспомнилась наша учёба, преподаватели.
Был у нас такой старший препод майор Кощеенко. Настоящий офицер, всегда выглажен, выбрит, лёгкий запах хорошего одеколона и часы. Он носил шикарные часы, конечно, по нашим тогдашним меркам. Наверно швейцарские.
Майор Кощеенко служил, по-моему, где-то в Йемене, говорят, будто хорошо знал языки. Знал ли он языки, не скажу, зато матчасть он знал великолепно, и учить умел.
Имел слабость, объясняя материал, демонстрировать свои часы всей аудитории. А если тебе требовалась индивидуальная консультация, то этими часами ты любовался индивидуально.
Слышал потом, что пошёл товарищ майор высоко в гору и даже руководил нашей службой во всём Московском военном округе.
Смотрел фотки и вспомнил, как однажды поставили меня дневальным как раз в дежурство по части майора Кощеенко. Осень листопад. Майор поднялся к нам в роту и приказал дневальным заняться уборкой листвы на прилегающей к казарме территории.
- Об исполнении доложить, - сказал Кощеенко и посмотрел на свои знаменитые часы, - вам на всё 15 минут.
Мы разделились - двое остались драить расположение роты, а мы с другом отправились мести дорожки. Нужно спешить, у нас всего 15 минут. Листву убрали и бегом на доклад.
- Хорошо. Пойдём проверим.
Пока ходили докладывали, ветер нанёс с тополей новые листья. Приходим, а на дорожках снова непорядок.
Кощеенко спокойным ровным голосом:
- За обман увеличиваю вам территорию уборки, - и показал докуда. - У вас 15 минут, и доложить. За невыполнение приказа отправитесь на гауптвахту.
А "губа" на Стекольном, это под Козельском, своей жестокостью славилась на всю округу.
После очередного доклада, был следующий и ещё один. Мы мели уже всю часть, включая плац и всё что вокруг. Сбросив шинели, мокрые от пота. Вид у нас был, конечно, жалкий. Особенно по сравнению с эстетом и щёголем майором Кощеенко.
Мы метём, а всё напрасно. Листопад.
Так и промели до шести вечера, а после смены караула рухнули без ног. Спасибо товарищу майору, помиловал и не отправил нас на Стекольный. Приказ - то его мы так и не выполнили.
Смотрю на фотографии. Ничего нет, ни моей вч 23290, ни плаца, ни тех дорожек. Ничего не осталось, кроме обиды на майора Кощеенко.
солнышко

про одну девочку (шапка)

«Про шапку»
Одна девочка, сейчас-то она уже взрослая, а тогда ещё она была маленькой и ходила в школу. Мама, провожая её, если стояла зима или просто было холодно, неизменно наказывала:
« На головку обязательно надевай шапку. Ты видишь, на дворе холодно. Потому все послушные девочки носят шапки, и не болеют».
Девочка делала вид, что она тоже послушная. Надевала шапочку и шла в школу, но как только заворачивала за угол, немедленно её снимала и прятала в портфель. Конечно, мама об этом знала, и ругала свою дочь за непослушание. Ругала, а сама расстраивалась что ей приходится ругать ту, кого она очень любила. Тяжело ругать тех, кого любишь.
Время прошло, девочка выросла и теперь у неё самой подрастают две хорошенькие девочки, трёх и четырёх с половиной лет.
Однажды они все втроём отправились гулять. На улице было холодно, потому каждая из них оделась потеплее, и, конечно же, никто не забыл о шапке. Уже, когда девочки вовсю бегали и прыгали на детской площадке. Младшая неожиданно бросилась и отобрала шапку у старшей сестры. Свою она бросила на землю, и вместо неё надела шапочку сестры. Старшая сестрёнка плачет, просит вернуть ей шапку, а маленькая упёрлась и не отдаёт.
И не потому, что она плохая, эта маленькая девочка. Вовсе нет. После взрослые догадались, просто шапочка её сестры очень напомнила ей шапочку, что носит их бабушка. Маленькая девочка любит бабушку и очень по ней скучает. Вот, потому так и получилось.
Старшая дочечка горько заплакала, тогда мама сняла с себя свою тёплую шапочку и одела ей на головку. Девочка немедленно перестала плакать и улыбнулась. Ещё бы, мама отдала ей свою шапочку.
«Девчонки, пойдёмте домой, - предложила мама. – Мы уже нагулялись, да и мне с непокрытой головой холодно». Девочки согласились, они же девочки послушные, и отправились домой.
А ещё младшая сказала, что неё устали ножки, и она запросилась на ручки к маме. Так они домой и шли. Младшая девочка в шапке старшей сестрёнки на руках у мамы, старшая – в маминой шапочке, бегом, прячась от ветра за маминой спиной, а мама шла с непокрытой головой и прижимала к себе малышку.
Снег падал и ложился ей на волосы. На дворе было холодно, а она шла без тёплой шапочки. Но в тот день её за это никто не ругал.
солнышко

когда деревья станут большими

«Когда деревья станут большими".

«Бывает старость величественная, бывает гадкая, бывает жалкая старость.
Бывает гадкая и величественная вместе». Л.Н. Толстой «Холстомер»

Давно, ещё в юности прочитал в романе какого-то немецкого автора: «Дверь открылась, и в комнату вошёл старик лет пятидесяти». Я верил романисту, но «пятьдесят» тогда звучало для меня так же отвлечённо как и «сто пятьдесят».
Collapse )