Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

солнышко

из книги Никулина Н.Н. "Воспоминания о войне"

В июле 1944 года немцы оставили свою оборонительную позицию южнее Пскова и мы двинулись вслед за ними. Четыре дня и три ночи прошли в непрерывном наступлении; короткие бои чередовались с маршами, и мы не знали ни сна, ни отдыха. Наконец, к исходу четвертого дня, было объявлено о привале с ночевкой. После длительного напряжения, после грохота и бешеной езды сразу наступили спокойствие и тишина. Оглядевшись кругом, мы попали во власть удивительного ощущения новизны окружающего мира, которое всегда возникает у людей, проведших много дней на передовых позициях. Мы вновь открывали этот мир для себя, пораженные его красками, его запахами, тем, что он существует.
Я поднялся на небольшой холм, с которого открывалась широкая панорама. Здесь было все: домики, деревья, зеленые луга и далекий горизонт, но не было ни воронок, ни искореженного металла, ни колючей проволоки. Стоять на открытом месте во весь рост было необычно и странно. Тишина вызывала беспокойство, немного пугала и подавляла. Хотелось пригнуться к земле, слиться с окружающим — слишком сильны были фронтовые привычки. С такими ощущениями я стал готовиться к ночлегу. Долгая жизнь на войне приучила меня при любых обстоятельствах искать
* Этот сон, действительно приснившийся мне в 1944 году, произвел на меня столь сильное впечатление, что я записал его сразу после войны, в 1945 году.
хорошо укрытое, надежное место для сна — иначе (я это знал), сон будет беспокойным и не принесет отдыха.
Обычно мы наспех выкапывали в земле небольшие ямы, в которых можно было бы улечься, скорчившись в три погибели, и спали в них. На этот раз чудесное место для ночлега оказалось совсем рядом. На самой вершине холма виднелась вырытая кем-то свежая яма, глубиной метра полтора, в меру широкая и длинная, как раз по моему росту. Она позволяла даже свободно вытянуть ноги. Что можно было еще желать? Радостный, прыгнул я в яму и, завернувшись в плащ-палатку, улегся на дно. Там было сухо, глинистая земля хорошо пахла, и я почувствовал себя дома, в уютной привычной обстановке. Засыпая, я видел у самого лица большого рыжего муравья, который смотрел на меня металлическим глазом.
Спал я долго, весь вечер и ночь и проснулся лишь на другое утро с тяжелой головой, наполненной воспоминаниями о странных снах. Эти сны казались мне такими явственными, такими необычными, что, еще не открыв глаз, я начал восстанавливать их в памяти.
Мне снилось, что к яме, где я лежу, подошли какие-то люди, положили рядом с ней что-то тяжелое, осыпав на меня комки земли. Потом сверху закричали: «Эй, ты! Куда залез! Вставай!» Я ворочался, что-то бормотал и не хотел просыпаться. Новое требование вылезти из ямы зазвучало властно, и в тоне, которым оно было произнесено, я уловил нотки, вселившие в меня страх и ожидание важного, трагического события. Мне снилось далее, что, наполовину проснувшись, я вылез из ямы и шагнул в сторону.
— Куда ты прешь, скотина? — послышался голос.
— Эх, славяне, и сюда забрались! — ответил другой.
Передо мной на плащ-палатке лежал убитый. Лицо его было опалено и закопчено, оторванная рука приставлена к плечу. Вид мертвеца не вызвал во мне никаких эмоций, настолько привычным и каждодневным было это зрелище. В состоянии сонного отупения, которое не оставляло меня, я был потрясен другим. Знамя, укрывавшее покойника, и деревянный столбик-обелиск, лежащий рядом, резали глаза своим пронзительно красным цветом, какой бывает только в кошмарном сне, в бреду или горячке. Их яркие поверхности, освещенные заходящим солнцем, гипнотизировали и пугали. В них было нечто безжалостное и безумное, словно они радовались, несмотря ни на что и неизвестно чему, какой-то дьявольской радостью. Обалдевший, я стоял несколько мгновений и смотрел, а собравшиеся смотрели на меня. Наконец я увидел на одном из них полковничьи погоны и механически приветствовал его, протянув руку к пилотке... Хорош я был! Шинель без ремня и хлястика, вся в глине, в левой руке — грязный котелок и сидор с сухарями. Физиономия небритая, опухшая, с красными полосами и пятнами от подложенного под голову на ночь полена. Полковник крякнул и отвернулся.
— Уходи отсюда, ты! — кричали мне.
И я отошел в сторону, лег в кусты и, завернувшись с головой в шинель, уснул.
Сновидения мои продолжались, и, как это часто бывает, я чувствовал себя одновременно действующим лицом и зрителем. Мне снилось, что я лежу совсем не в кустах, а на краю ямы, на плащ-палатке, и что это я убит. Грубый голос звучал надо мной, называя меня почему-то Петром Игнатьевичем Тарасовым, рассказывал, что я честно выполнил свой долг и принял смерть как подобает русскому человеку. Потом люди целовали меня в черный лоб, закрыли лицо тряпицей и опустили в яму. Три раза грохнул залп, как будто рвали большой брезент, и все кончилось.
Я лежал, не испытывая ни страха, ни жалости к себе — скорей, успокоение. И тут я понял, что уже давно подготовлен к такому концу, что уже давно живу уверенный в его приходе. Я понял, что страх, который вжимал меня в землю, заставлял царапать ее ногтями и шептать импровизированные молитвы, был от животного, а человеческой душой своей, быть может неосознанно, я уже был по другую сторону черты. Я понял, что маленькая и слабая душа моя уже давно умерла, оставшись с теми, кто не вернется.
Я понял, что если и переживу войну, ничего для меня не изменится. Навсегда сохранится пропасть между мной и течением событий, все потеряет смысл, задавленное тяжелым грузом прошлого. Я понял, наконец, что мое место здесь, в этой яме, рядом с такими же ямами, в которых лежат подобные мне. Поняв это, я погрузился в спокойное, безмятежное небытие, прерванное лишь утренним пробуждением... Восстановив таким образом свой сон, я вдруг почувствовал, что лежу в кустах, а не там, где обосновался с вечера. Пораженный, вскочил я на ноги и увидел вблизи холм со свежей могилой. Ярко-красный обелиск венчал ее. Подойдя ближе, я заметил на основании обелиска жестянку. В ней гвоздем были пробиты буквы: Гвардии лейтенант Тарасов П. И. 1923-1944.
солнышко

"подруги"

«Подруги»
С Мариной мы познакомились уже много-много лет назад. Меня как раз перевели настоятелем сюда в наш храм, и я должен был заменить священника, прослужившего на этом месте целое десятилетие! Для прихожан смена священника дело всегда болезненное. Люди привыкают к одному и тому же батюшке, идут к нему на исповедь, и не только на исповедь. Приходят, чтобы просто поговорить и посоветоваться по разным вопросам. Постепенно священник становится частью привычного их образа жизни.
Collapse )
солнышко

немного из личных наблюдений

Отправляясь по старой Аппиевой дороге, вскоре попадаешь прямиком в катакомбы, где в первые века нашей эры римляне хоронили своих сограждан. Всего таких мест захоронений по всему Риму известно аж целых 65. И христиане в катакомбах, оказывается, никогда не молились. Потому что запахи в них стояли чудовищные.
Работала муниципальная служба, которая специально занималась похоронами. Бедняков погребали бесплатно. В древности существовали подробнейшие схемы всех захоронений. Так что, незарегистрированные могилы немедленно выявлялись. Две тысячи лет назад, и такая дотошная бухгалтерия.
Дорога от церкви "Куда идёшь, Господи" узкая и очень оживлённая. Машины снуют в обе стороны, тротуаров нет, поэтому приходиться быть очень осторожным. Идти, прижимаясь к домам, и смотреть в оба глаза. Рим не Москва. Итальянцы пешеходные переходы не уважают, и пропускать тебя по ним никто не собирается. Извиняются только в том случае, когда тормозят с визгом, останавливаясь в полуметре от твоих коленок.
Collapse )
солнышко

«Целуй меня, целуй меня крепче…»

«Целуй меня, целуй меня крепче…»
17 января с утра пораньше мы с матушкой уже выбрались на МКАД. Всего за полчаса домчали до Балашихи, и, благополучно разминувшись со всеми возможными пробками и дорожными затруднениями, взяли курс на свою деревню.
Из Москвы лучше всего выезжать ранним утром. На собственном опыте убедился, промедлишь всего какой-нибудь час, и на кольцевой обязательно уткнёшься в пробку. А дальше уже как повезёт.
Едем не спеша. Матушка, пристегнувшись ремнём безопасности, досыпает в кресле рядом со мной. Я вообще не сторонник быстрой езды, да и годы уже не те, чтобы гонять. Спешат, чтобы догнать и поймать. А я уже поймал всё, что только можно было в моей жизни поймать. Мне некуда спешить, зато есть кого любить, и я поглядел на спящую матушку.
Collapse )
солнышко

военная тайна

«Военная тайна»
День перед всенощной оказался суетливым. С утра было много поездок на автомобиле и телефонных звонков. Какая-то бабушка звонила, постоянно ошибаясь номером, и попадая на меня с каждым разом всё более раздражалась, ругала меня почём зря.
Оставив машину за церковной оградой и отключив телефон, я вошёл в алтарь и, как обычно, начал класть положенные поклоны. Опустившись на колени, и приложившись к престолу, вдруг явственно ощутил себя в уютной безопасности. Как в детстве убегая от вады, спешишь заскочить в спасительный круг, очерченный на асфальте мелом. Успел и от радости прыгаешь: «Я в домике! Я в домике»!
Collapse )
солнышко

предвосхищение

«Предвосхищение»
Недавно снова побывал в городе Александрове, вернее в Александровской слободе. Место известное историческое. Когда-то при государе Иоанне Грозном именно здесь принимались важнейшие государственные решения. Здесь многие годы жил сам царь и его ближайшее окружение. Можно сказать тогдашняя «столица Руси». А спустя век, это уже при Романовых, в Александровской слободе преподобным Лукианом был основан ещё и женский Успенский монастырь.
Collapse )
солнышко

одноклассники

«Мы все потеряли что-то
На этой безумной войне.
Кстати, где твои крылья,
Которые нравились мне»? Наутилус.

«Одноклассники»
Каждую первую суббота февраля, во всех школах бывшего Советского Союза, во всяком случае в городе Гродно это точно, проходят вечера встречи выпускников. И я бы не против побывать в своей школе, но всякий раз, как нарочно, возникают какие-нибудь непредвиденные причины, и я остаюсь дома. На тридцатипятилетие окончания школы наш класс планировал грандиозную встречу, а у меня снова ничего не вышло.
И в этом году не поехал. Посетовал матушке, и что-то долго рассказывал ей про свои школьные годы чудесные, а она, выслушав, заявляет:
Collapse )
солнышко

обними меня

Так сложились обстоятельства, что эта тема последний месяц - полтора, для меня одна из главных. Конечно, она содержит в себе мало позитива. Но это тоже жизнь, и этого этапа никто из нас, увы, не минует.
«Обними меня».
Утро понедельника. Веду машину, а перед глазами всё стоит вчерашний день. После литургии ездил причащать умирающих. Сперва отправился к Алексею. На днях в храм приходила его жена. В угол забилась и плачет, боится и не знает как подойти к священнику. А я её помню, мы с ней когда-то на заводе вместе работали.
- Таня, что случилось?
Collapse )
солнышко

синдром бабы маши

Написал текст на очень сложную тему. Хотел серьёзно, вышло смешно. Все описанные в рассказике ситуации не выдумка.

«Синдром бабы Маши»
- Сосед, а сосед, - отец Филипп от неожиданности вздрогнул. Он стоял у входа в подъезд своего дома и наслаждался запахом черёмухи. Всю жизнь его волновали весенние сменяющие друг друга запахи сирени, черёмухи, ландышей. В это время года природа распускается цветами, внешне скромными и незатейливыми, но с запахами чарующими и необычайно насыщенными. К вечеру, наполняя воздух, они так дурманят головы, что многие спешат закрыть форточки, чтобы не отравиться.
Collapse )