Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

солнышко

из книги Никулина Н.Н. "Воспоминания о войне"

В июле 1944 года немцы оставили свою оборонительную позицию южнее Пскова и мы двинулись вслед за ними. Четыре дня и три ночи прошли в непрерывном наступлении; короткие бои чередовались с маршами, и мы не знали ни сна, ни отдыха. Наконец, к исходу четвертого дня, было объявлено о привале с ночевкой. После длительного напряжения, после грохота и бешеной езды сразу наступили спокойствие и тишина. Оглядевшись кругом, мы попали во власть удивительного ощущения новизны окружающего мира, которое всегда возникает у людей, проведших много дней на передовых позициях. Мы вновь открывали этот мир для себя, пораженные его красками, его запахами, тем, что он существует.
Я поднялся на небольшой холм, с которого открывалась широкая панорама. Здесь было все: домики, деревья, зеленые луга и далекий горизонт, но не было ни воронок, ни искореженного металла, ни колючей проволоки. Стоять на открытом месте во весь рост было необычно и странно. Тишина вызывала беспокойство, немного пугала и подавляла. Хотелось пригнуться к земле, слиться с окружающим — слишком сильны были фронтовые привычки. С такими ощущениями я стал готовиться к ночлегу. Долгая жизнь на войне приучила меня при любых обстоятельствах искать
* Этот сон, действительно приснившийся мне в 1944 году, произвел на меня столь сильное впечатление, что я записал его сразу после войны, в 1945 году.
хорошо укрытое, надежное место для сна — иначе (я это знал), сон будет беспокойным и не принесет отдыха.
Обычно мы наспех выкапывали в земле небольшие ямы, в которых можно было бы улечься, скорчившись в три погибели, и спали в них. На этот раз чудесное место для ночлега оказалось совсем рядом. На самой вершине холма виднелась вырытая кем-то свежая яма, глубиной метра полтора, в меру широкая и длинная, как раз по моему росту. Она позволяла даже свободно вытянуть ноги. Что можно было еще желать? Радостный, прыгнул я в яму и, завернувшись в плащ-палатку, улегся на дно. Там было сухо, глинистая земля хорошо пахла, и я почувствовал себя дома, в уютной привычной обстановке. Засыпая, я видел у самого лица большого рыжего муравья, который смотрел на меня металлическим глазом.
Спал я долго, весь вечер и ночь и проснулся лишь на другое утро с тяжелой головой, наполненной воспоминаниями о странных снах. Эти сны казались мне такими явственными, такими необычными, что, еще не открыв глаз, я начал восстанавливать их в памяти.
Мне снилось, что к яме, где я лежу, подошли какие-то люди, положили рядом с ней что-то тяжелое, осыпав на меня комки земли. Потом сверху закричали: «Эй, ты! Куда залез! Вставай!» Я ворочался, что-то бормотал и не хотел просыпаться. Новое требование вылезти из ямы зазвучало властно, и в тоне, которым оно было произнесено, я уловил нотки, вселившие в меня страх и ожидание важного, трагического события. Мне снилось далее, что, наполовину проснувшись, я вылез из ямы и шагнул в сторону.
— Куда ты прешь, скотина? — послышался голос.
— Эх, славяне, и сюда забрались! — ответил другой.
Передо мной на плащ-палатке лежал убитый. Лицо его было опалено и закопчено, оторванная рука приставлена к плечу. Вид мертвеца не вызвал во мне никаких эмоций, настолько привычным и каждодневным было это зрелище. В состоянии сонного отупения, которое не оставляло меня, я был потрясен другим. Знамя, укрывавшее покойника, и деревянный столбик-обелиск, лежащий рядом, резали глаза своим пронзительно красным цветом, какой бывает только в кошмарном сне, в бреду или горячке. Их яркие поверхности, освещенные заходящим солнцем, гипнотизировали и пугали. В них было нечто безжалостное и безумное, словно они радовались, несмотря ни на что и неизвестно чему, какой-то дьявольской радостью. Обалдевший, я стоял несколько мгновений и смотрел, а собравшиеся смотрели на меня. Наконец я увидел на одном из них полковничьи погоны и механически приветствовал его, протянув руку к пилотке... Хорош я был! Шинель без ремня и хлястика, вся в глине, в левой руке — грязный котелок и сидор с сухарями. Физиономия небритая, опухшая, с красными полосами и пятнами от подложенного под голову на ночь полена. Полковник крякнул и отвернулся.
— Уходи отсюда, ты! — кричали мне.
И я отошел в сторону, лег в кусты и, завернувшись с головой в шинель, уснул.
Сновидения мои продолжались, и, как это часто бывает, я чувствовал себя одновременно действующим лицом и зрителем. Мне снилось, что я лежу совсем не в кустах, а на краю ямы, на плащ-палатке, и что это я убит. Грубый голос звучал надо мной, называя меня почему-то Петром Игнатьевичем Тарасовым, рассказывал, что я честно выполнил свой долг и принял смерть как подобает русскому человеку. Потом люди целовали меня в черный лоб, закрыли лицо тряпицей и опустили в яму. Три раза грохнул залп, как будто рвали большой брезент, и все кончилось.
Я лежал, не испытывая ни страха, ни жалости к себе — скорей, успокоение. И тут я понял, что уже давно подготовлен к такому концу, что уже давно живу уверенный в его приходе. Я понял, что страх, который вжимал меня в землю, заставлял царапать ее ногтями и шептать импровизированные молитвы, был от животного, а человеческой душой своей, быть может неосознанно, я уже был по другую сторону черты. Я понял, что маленькая и слабая душа моя уже давно умерла, оставшись с теми, кто не вернется.
Я понял, что если и переживу войну, ничего для меня не изменится. Навсегда сохранится пропасть между мной и течением событий, все потеряет смысл, задавленное тяжелым грузом прошлого. Я понял, наконец, что мое место здесь, в этой яме, рядом с такими же ямами, в которых лежат подобные мне. Поняв это, я погрузился в спокойное, безмятежное небытие, прерванное лишь утренним пробуждением... Восстановив таким образом свой сон, я вдруг почувствовал, что лежу в кустах, а не там, где обосновался с вечера. Пораженный, вскочил я на ноги и увидел вблизи холм со свежей могилой. Ярко-красный обелиск венчал ее. Подойдя ближе, я заметил на основании обелиска жестянку. В ней гвоздем были пробиты буквы: Гвардии лейтенант Тарасов П. И. 1923-1944.
солнышко

письма дедушке Морозу

«Письма дедушке Морозу».
Вечером шестилетняя Полинка лежит рядом с дедушкой и слушает сказку. Сказку она заказывает всё одну и туже, про старика со старухой и золотую рыбку. Наизусть изучив историю взаимоотношений между «вздорной бабой» и золотой рыбкой, она то и дело вмешивается и подсказывает деду нужные слова.
- Не «крестьянкой», а «чёрной крестьянкой». Дед, надо говорить: «столбовой дворянкой».
- Хочешь, я тебе другую какую-нибудь сказку расскажу?
- Нет, дальше давай про рыбку.
Дедушка снова возвращается к Пушкину, и слышит очередную Полинкину реплику:
- Дед, почему обезьяны такие волосатые, а у нас волосики только на голове?
- Мы носим одежду, и нам не холодно, а у обезьян нет одежды. Им холодно, поэтому они такие волосатые. Шерсть их согревает. Так вот, - продолжает дедушка, - о чём это я? Ага, не хочу быть столбовой дворянкой!
Полинка дёргает деда за бороду.
- Дед, а зачем тебе борода? Тебе холодно?
- Нет. Просто я священник и мне по статусу положено иметь бороду. Не хочу быть столбовой дворянкой!
- А шарфик ты носишь?
- Ношу.
- У тебя и на шее волосики. Зачем тогда тебе шарфик?
- Полюня, я знаю почему ты всё время слушаешь одну и туже сказку. Она тебе не мешает. А ты в это время лежишь и думаешь о чём-то своём. Вот о чём ты сейчас думаешь?
- Дед, как понимают, что родился мальчик, а не девочка?
- Полюня, по волосикам. Смотрят у младенчика длинные волосы, значит девочка, а если короткие, тогда – мальчик.
Полинка замолкает. Слушает сказку, а ещё через минуту сообщает:
- А мы сегодня детском саду писали письма деду Морозу и заказывали подарки.
- Здорово. А если ещё не умеешь писать, тогда как? Воспитательница помогает?
- Нет. Кто не умеет писать, тот рисует.
- Понятно. А ты что попросила? Новую куклу или поника?
- Я попросила набор «Кинотеатр Эквестрия гёрлз».
Дед пытается сообразить о чём говорит его шестилетняя внучка, но та, не дожидаясь сама приходит ему на помощь. – Это игра такая. Я про неё в айпаде рекламный ролик нашла. Мне понравилось.
-Полюня, представляешь, сколько таких писем приходит к дедушке Морозу? А что если твоё письмо затеряется? Или он прочитает его и забудет?
- Моё не забудет. Я его написала задом наперёд. В нём все слова написаны наоборот. Я специально так сделала, чтобы про меня не забыли.
Утром следующего дня дедушка, помогая семилетней Алисе нести большой тяжёлый ранец, провожает старшую внучку до школьных ворот. По дороге интересуется:
- А вы деду Морозу письма про подарки писали?
- Да, дедушка, писали. – Она оглядывается по сторонам, словно боится, что кто-нибудь её сейчас подслушает. – Дедушка, по секрету. Я попросила у него шары «лол сурпрайз», но написала, чтобы дарил только оригинальные, контрафакт мне не нужен. И ещё я заказала смартфон на андроиде с обязательными функциями… - и она принялась сыпать словами дедушке прежде незнакомыми.
- Лисёнок, это же наверно очень дорого.
- Дедушка, не волнуйся! – Восклицает ученица первого класса. – Это же подарок от деда Мороза, это же бесплатно!

Проведав своих москвичей вечером того же дня дедушка с бабушкой возвращаются к себе в деревню. Сперва они говорят о внучках, потом переходят на другие темы.
- Отец, ты машину менять планируешь?
- Да надо бы. Пора уже что-то думать.
- Ой, дорого сейчас всё это, - вздыхает матушка.
Дедушка загадочно улыбается.
- Не волнуйся, всё будет хорошо. Теперь я знаю, что надо делать. На следующий год напишу письмо дедушке Морозу и попрошу у него новую машину!
Бабушка тоже улыбается:
- Представь себе, сколько у него таких писем. Может и затеряться.
- Нет, моё не затеряется. Я напишу его «улиткой», снизу вверх по спирали, а словах буквы поменяю справа налево. Такое он точно не забудет.
Бабушка смотрит удивлённо восторженно:
- Как это ты додумался?
- Полинка научила, - смеётся дедушка. – Просить буду иномарку, и чтобы не нашей сборки. Всё равно бесплатно!
солнышко

военная тайна

«Военная тайна»
День перед всенощной оказался суетливым. С утра было много поездок на автомобиле и телефонных звонков. Какая-то бабушка звонила, постоянно ошибаясь номером, и попадая на меня с каждым разом всё более раздражалась, ругала меня почём зря.
Оставив машину за церковной оградой и отключив телефон, я вошёл в алтарь и, как обычно, начал класть положенные поклоны. Опустившись на колени, и приложившись к престолу, вдруг явственно ощутил себя в уютной безопасности. Как в детстве убегая от вады, спешишь заскочить в спасительный круг, очерченный на асфальте мелом. Успел и от радости прыгаешь: «Я в домике! Я в домике»!
Collapse )
солнышко

Человек, который уничтожил Блока

Оригинал взят у tanya_mass в Человек, который уничтожил Блока



Да. Иногда человека можно уничтожить Величием. Порядочностью. Не продажностью. Именно так Гумилев уничтожил Блока, которого "заставили" травить Николая Гумилева и акмеистов.

Как сильно разошлись пути и судьбы Гумилева и Блока.

Александр Блок всегда сочувствовал русской революции, работал в комиссии по расследованию преступлений царского правительства, написал поэму "Двенадцать", где оправдывал бессудные расстрелы и грабежи, а во главе революционного сброда кощунственно поставил Иисуса Христа (Гумилев говорил, что этой своей поэмой Блок вторично распял Христа и еще раз расстрелял Государя). А Николай Гумилев никогда не скрывал своих монархических убеждений, ни в личных беседах, ни на литературных вечерах, и не захотел их скрыть даже на допросах у чекистов.

Николая Степановича убили в самом расцвете его таланта; каждый новый сборник его стихов был новой гранью его творчества, новой вершиной, им завоеванной, и Бог весть, каких высот достигла бы русская поэзия, если бы Гумилева не вырвала из жизни Петроградская ЧК.
Collapse )








солнышко

Драматург Александр Володин: "История "Пяти вечеров" - моя собственная" (2000)

Оригинал взят у philologist в Драматург Александр Володин: "История "Пяти вечеров" - моя собственная" (2000)
Александр Моисеевич Володин (настоящая фамилия — Лифшиц; 10 февраля 1919, Минск, — 17 декабря 2001, Санкт-Петербург) — русский драматург, сценарист и поэт. Член Русского ПЕН-центра, творческого совета журнала «Драматург», редакционно-издательского совета альманаха «Петрополь». Ниже размещена его беседа с Любовью Пайковой, опубликованная в журнале "Огонек", 2000. №1.

Александр Володин: "Я наверняка единственный в мире драматург, который уговаривал режиссеров не ставить мои пьесы. "Не позорьте себя, не позорьте меня", - умолял я их.



Collapse )

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky


солнышко

Как в нашу деревеньку забрели поэты

Текст написан не мной, и как интересно!
Творческий вечер московских поэтов Михаила Кукина, Игоря Федорова и Константина Гадаева, известных как поэтическое содружество «Коньковская школа», состоялся 20 января 2017 года в Культурно-досуговом центре поселка Вольгинский.
Инициаторами и организаторами вечера стали прихожане Свято-Воскресенского храма с.Воскресенье и настоятель храма священник Дмитрий Черепанов. Во встрече с поэтами также приняли участие более 50 человек: жители поселка Вольгинский, городов Покров и Петушки, сотрудники АО «Генериум», прихожане храма Свято-Тихвинской иконы Божьей Матери с. Иваново и его настоятель священник Александр Брагар (Дьяченко).
Collapse )
солнышко

встреча с Достоевским

В этот раз, собираясь в Петербург, я часто вспоминал о Достоевском. Устроившись в купе, хотелось с кем-нибудь перекинуться словом. Хотя человек я по природе не очень-то коммуникабельный, но предстоящая встреча с Петербургом возбуждала и побуждала искать собеседника.
Двое ребят строителей, возвращаясь домой после месяца работы, забрались к себе на верхние полки и тут же захрапели. Внизу напротив поселилась девушка лет около тридцати. Тоже питерская, и тоже неразговорчивая. Она совершенно спокойно, не обращая на меня внимания, разделась топлес и легла, укрывшись одеялом. Всё её внимание было сосредоточено только на то, что происходило в её мобильном телефоне.
Даже если бы она в этот момент решила поговорить со мной о Достоевском, то я бы ей не ответил.
Утром, подъезжая к самому городу на Неве, и увидев несколько старых домов, вырвалось само собой: "Вот он, Петербург Достоевского"! И увидел, как на меня оглянулись две пожилые китаянки.
В первую же ночь, после поездки в область к Тихвинскому образу Божией Матери снится мне сон. Будто бы я армейский офицер в чине капитана, будучи в библиотеке обратил внимание на порванную кем-то книжку. Выхожу из помещения и первому попавшемуся солдатику вручаю ключ от библиотеки и приказываю ему в течение 15 минут привести книжку в порядок и доложить.
Солдатик, уже явно не мальчик, небольшого роста с несчастным взглядом, умоляет:
- Пощадите, г-н капитан, но за 15 минут никак не успеть.
- Хорошо, - соглашаюсь я с солдатом, - просто возьмите книгу и подклейте.
Он от уходит, а я в последний момент успеваю спросить его имя.
- Я - Достоевский.
Всё оставшееся время, находясь в Петербурге, я вспоминал свой сон, и меня не покидала мысль, что несмотря на парадность и помпезность, город продолжает оставаться городом "маленького человека", униженного и оскорблённого.
солнышко

о русских народных сказках

Много лет назад после окончания второго курса института наша учебная группа проходила практику в селе, расположенном на границе с Беловежской пущей. Студенты народ вечно голодный. Один наш товарищ ездил домой и однажды возвращаясь купил килограмм восемь зубрятины. Купил официально, по сорок копеек килограмм.
Мы варили это мясо часа четыре, но есть его так и не смогли. Прожевать его было невозможно.
Сегодня я реализовал свою старинную мечту, и самостоятельно, приготовил тушёного домашнего петуха с кислой капустой. Капуста удалась на славу. А вот, петух. Я тушил его полтора часа. Наверно с таким же успехом его можно было тушить и три часа, и четыре.
Жевал потом и всё думал, почему в народных сказках лиса неуклонно требует отдать ей именно петушка, и никогда курочку? Словно петушок использовался лисой в качестве заменителя жевательной резинки. Нет, по-моему, наши предки чего-то не договаривают. Есть в этом факте какая-то загадка.