Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

солнышко

П.А. Михин "о том, как я не получил звезду Героя СССР"

Как я не получил Звезду Героя
О том, что у нас в дивизии появилось якобы за форсирование Днестра семнадцать Героев, а восемнадцатого, шустрого ординарца какого-то начальника, оказавшегося бывшим кровавым полицаем, лишили этого звания по требованию его односельчан, я узнал в 1970 году, будучи в Москве на встрече ветеранов. Узнал и о том, что причитавшуюся мне Звезду отдали комсоргу стрелкового полка, который никогда не был в боях, а обитал в тылах и при штабе. А чтобы ему не было стыдно перед сослуживцами за незаслуженное звание, его срочно, еще до вручения наград, перевели в соседнюю дивизию.
Collapse )

Воспоминания П.А. Михина попали мне совершенно случайно. С каким же удивлением я прочитал историю о молодом лейтенанте, получившим звание Героя вместо подлинного героя. Дело в том, что я лично знал этого бывшего лейтенанта комсомольца. Потому вычислить его имя было совсем несложно.
Разговаривая с ним незадолго до его кончины, я смотрел на Золотую Звезду на лацкане его пиджака и благоговел, что довелось мне общаться с таким человеком! Беда (((
Михин пишет, что политработник был человеком порядочным. Всю жизнь, словно укор, он носил чужую награду, и даже знал чью. Какого ему было...
Папа вспоминал. Его комбат, и одновременно командир его танка, однажды показал ему на другого командира танкового батальона из их бригады. И сказал: "Мою Звезду носит". В наградных документах описали бой, выигранный командиром моего отца, а фамилию вписали другого комбата. Через много лет батя, уже сам будучи полковником, встретил этого Героя СССР в автобусе в Минске. Тот тоже носил полковничьи погоны. Отец его узнал, подошёл, заговорил. "Герой" сказал, что никого уже не помнит, и прежнего папиного командира тоже не помнит.
солнышко

Отчаяние 2 (П.А. Михин)

«Прогулка»
Ценою многих жизней, неимоверных страданий уцелевших достается нам этот многокилометровый плацдарм. Вот и нынче только что отбили одну из самых яростных атак танков, восемь штук еще дымятся на нейтралке, а мы еще не опомнились от происшедшего… Жуткий обстрел, нещадная бомбежка, надвигающиеся танки, озверелые физиономии фашистов. Шум, вой, треск, грохот, скрежет, визг, истошные крики, дым, гарь, комья земли, пыль, стоны раненых!.. Оставшиеся в живых немцы только что отползли в свои окопы, еще зияют дыры и ямы в наших блиндажах и окопах, еще не убраны трупы фашистов и тела наших погибших бойцов, еще корчатся неперевязанные раненые бойцы, не восстановлена связь, не подсчитаны потери. Во рту у меня земля, пилотку где-то потерял, гимнастерка разодрана, в ушах какой-то шум, в голове тяжесть. Сижу на дне окопа. Вроде бы не ранен. А тело измочалено, как после непривычной вчерашней работы. Подползает Яшка Коренной. Тоже живой и невредимый. Волосы всклокочены, лицо в грязи. Яшка — долговязый, никогда не унывающий и очень добродушный. Улыбается, испачканный длинный нос скобой соединяет наморщенный лоб с подбородком.
— Живой, товарищ капитан?! — радостно спрашивает.
— Ну и живучи мы с тобой! — отвечаю.
Collapse )
солнышко

Отчаяние (П.А. Михин)

«Неубиваемые»
Что ни говори, а самое страшное на войне — это не выход из окружения и не ночной поиск «языка», даже не кинжальный огонь и не рукопашная схватка. Самое страшное на войне — это когда тебя долго не убивает, когда в двадцать лет на исходе все твои физические и моральные силы, когда под кадыком нестерпимо печет и мутит, когда ты готов волком взвыть, в беспамятстве рухнуть на дно окопа или в диком безумии броситься на рожон. Ты настолько устал воевать, что больше нет никаких твоих сил. Случается это с немногими, потому что на передовой долго не проживешь: или убьют, или ранят. В наступлении рядового хватает в среднем на пару атак, взводный живет день, ротный — неделю, командир батальона — месяц. Но если человека держать на передовой год или два, он сойдет с ума. Не случайно у немцев существует система отпусков с фронта. У нас этого нет. Практически нам это и не требуется — ну кто на переднем крае доживет до отпуска? Однако исключения бывают. Трудно таких людей назвать счастливыми, скорее в этом их несчастье. На всю войну везения не хватит. Все равно ведь убьют. Пуля или осколок всегда находят человека. Ежеминутно, каждый день и каждый час. Вся штука в том, что неизвестно, когда тебя убьет — в атаке, при обстреле, за приемом пищи, во время сна, а то, бывает, и еще хуже. Правда, каждый молит про себя и втайне надеется, что вот в этот страшный миг ты уцелеешь. Но убивает всегда неожиданно. Кругом гибнут люди — конечно, настанет и твоя очередь. Однако, если не убили в первом бою, человек еще поживет. С каждым счастливым для него боем он обретает опыт, и его уже труднее убить.
Collapse )
солнышко

эпизод

Сын одной нашей верующей в 1980 году попал в Афганистан. Водил машину, большой армейский "Урал". Мама тогда уже верила в Бога и ходила в храм. Потому, зная, что отправляют её сыночка на войну, собственноручно повесила ему на шею крестик и положила в документы маленькую иконочку Святителя Николая.
Понятно, пока парень воевал в Афганистане мама с колен не вставала. Наверно потому однажды к солдату явился во сне сам святитель Николай и предупредил:
"Завтра ты должен в составе колонны следовать туда-то и туда-то. Так вот, оставайся на месте. Колонна попадёт в засаду и все погибнут".
Утром перед самой отправкой боец заявился к командирам и объявил:
"Я никуда не поеду".
"Почему? - Поинтересовался офицер".
"Сон видел. Плохой. Разобьют колонну. Все погибнут".
Его оставили, а колонну на самом деле раздолбали. Вызывает солдата после этого тот же офицер и заявляет:
"Это тебе не во сне, это тебя с той стороны "духи" предупредили".
Только доказательств об измене солдатика никто не смог предъявить. Сняли парня с машины и перевели в сапёры. Весь оставшийся срок парень проползал по горам, разминировал боеприпасы. Полгода водилой и год по горам под пулями душманов. И ни одной царапины, словно заговорённый.
Вернулся из Афгана домой. Человек правильный. На работу устроился, собирался жениться.
На их же лестничной клетке, бабушка соседка дверь захлопнула, а ключи дома остались. Пришла просить:
"Сынок, может, ты со своего балкона ко мне на балкон переберёшься? Выручи, открой изнутри защёлку".
Пожалел старушку. Февраль, скользко. Упал с пятого этажа и разбился насмерть.
После полутора лет войны такая нелепая смерть. Может, предназначено было ему идти в той колонне? А мама вымолила. Предопределение? Но мы-то в судьбу не верим.
солнышко

дедушка Василий

«Дедушка Василий» история одной жизни.
Помню, общались мы с одной моей хорошей знакомой, и она рассказала мне несколько
невыдуманных историй о своём дедушке. Она рассказывала, я её слушал и не перебивал. Вроде, дедушка как дедушка. Ничего такого особенного, а слушаешь, и ещё хочется. Сегодняшние старики народ неинтересный. С ними и поговорить не о чем, и рассказать о них ничего не расскажешь. Только вот если начинают они вспоминать о своих стариках, тогда да.
Мне думается это от того, что в жизни тех, что шёл перед нами, были жесточайшие испытания, четырёхлетняя война и самоотверженный труд на всеобщее благо. А сегодня? Верующие, те ещё озабочены какими-то общими приходскими проблемами. Но церковных людей единицы. Остальные существуют сами по себе, их мало что объединяет. Предприятия всё больше частные, в рабочих коллективах каждый сам за себя. Даже семьи, и те через одну ненастоящие. Человек, когда думает лишь о себе, мельчает, потому и неинтересен.

Collapse )
солнышко

военная тайна

«Военная тайна»
День перед всенощной оказался суетливым. С утра было много поездок на автомобиле и телефонных звонков. Какая-то бабушка звонила, постоянно ошибаясь номером, и попадая на меня с каждым разом всё более раздражалась, ругала меня почём зря.
Оставив машину за церковной оградой и отключив телефон, я вошёл в алтарь и, как обычно, начал класть положенные поклоны. Опустившись на колени, и приложившись к престолу, вдруг явственно ощутил себя в уютной безопасности. Как в детстве убегая от вады, спешишь заскочить в спасительный круг, очерченный на асфальте мелом. Успел и от радости прыгаешь: «Я в домике! Я в домике»!
Collapse )
солнышко

Маша

Оригинал взят у sadalskij в Маша
Маша Брускина
26 октября 1941 года фашисты провели первую публичную казнь на оккупированной территории, повесив в разных частях Минска двенадцать подпольщиков. На воротах дрожжевого завода по улице Октябрьской повесили троих: Машу Брускину, Кирилла Труса, Володю Щербацевича.

Collapse )

солнышко

память

На днях захотелось понастальгировать. Отыскал в нете фотографии своей воинской части. Её давно уже нет, а развалины казарм и площадка под плацем всё ещё стоят. Смотрел и вспомнилась наша учёба, преподаватели.
Был у нас такой старший препод майор Кощеенко. Настоящий офицер, всегда выглажен, выбрит, лёгкий запах хорошего одеколона и часы. Он носил шикарные часы, конечно, по нашим тогдашним меркам. Наверно швейцарские.
Майор Кощеенко служил, по-моему, где-то в Йемене, говорят, будто хорошо знал языки. Знал ли он языки, не скажу, зато матчасть он знал великолепно, и учить умел.
Имел слабость, объясняя материал, демонстрировать свои часы всей аудитории. А если тебе требовалась индивидуальная консультация, то этими часами ты любовался индивидуально.
Слышал потом, что пошёл товарищ майор высоко в гору и даже руководил нашей службой во всём Московском военном округе.
Смотрел фотки и вспомнил, как однажды поставили меня дневальным как раз в дежурство по части майора Кощеенко. Осень листопад. Майор поднялся к нам в роту и приказал дневальным заняться уборкой листвы на прилегающей к казарме территории.
- Об исполнении доложить, - сказал Кощеенко и посмотрел на свои знаменитые часы, - вам на всё 15 минут.
Мы разделились - двое остались драить расположение роты, а мы с другом отправились мести дорожки. Нужно спешить, у нас всего 15 минут. Листву убрали и бегом на доклад.
- Хорошо. Пойдём проверим.
Пока ходили докладывали, ветер нанёс с тополей новые листья. Приходим, а на дорожках снова непорядок.
Кощеенко спокойным ровным голосом:
- За обман увеличиваю вам территорию уборки, - и показал докуда. - У вас 15 минут, и доложить. За невыполнение приказа отправитесь на гауптвахту.
А "губа" на Стекольном, это под Козельском, своей жестокостью славилась на всю округу.
После очередного доклада, был следующий и ещё один. Мы мели уже всю часть, включая плац и всё что вокруг. Сбросив шинели, мокрые от пота. Вид у нас был, конечно, жалкий. Особенно по сравнению с эстетом и щёголем майором Кощеенко.
Мы метём, а всё напрасно. Листопад.
Так и промели до шести вечера, а после смены караула рухнули без ног. Спасибо товарищу майору, помиловал и не отправил нас на Стекольный. Приказ - то его мы так и не выполнили.
Смотрю на фотографии. Ничего нет, ни моей вч 23290, ни плаца, ни тех дорожек. Ничего не осталось, кроме обиды на майора Кощеенко.
солнышко

забытое ноу хау

Сегодня мы находимся в стадии завершения постройки большой красивой часовни в честь святителя Луки (Войно-Ясенецкого). Сейчас как раз идёт работа по оформлению окружающей часовни территории. И ограду делаем.
Представте если бы нам пришло в голову, что вместо обычных металлических столбиков в ограде нужно поставить стволы пушек с боевых кораблей наших врагов, или как сегодня принято толерантно говорить - "партнёров".
Набираем министерство обороны и просим:
- Будьте добры, если там, в каком-нибудь Чёрном море, появится фрегат наших добрых партнёров из Нато, то вы их так просто не отпускайте. Нам их пушки нужны, нам ограду для часовни устраивать нужно. Как раз штук пятьдесят и не хватает. Уж пособите, пожалуйста.
Думаете это бред? Ничего подобного. Вот элементы ограды Преображенского храма города Петербурга, 1827 - 1828 годы. И никаой толерантности :)

Фото1368Фото1369
Вот мужики были, а?
солнышко

генерал горбатов

Наверное, здесь уместно привести одну то ли быль, то ли легенду о генерале Горбатове.
Рассказывали, что после взятия Рогачева через уже разбитый и непрочный лед Днепра саперы срочно навели для переправы войск и нетяжелой техники временный деревянный мост. По своей ширине он допускал движение техники только в одну сторону, и поэтому коменданту переправы был передан приказ Горбатова пропускать в первую очередь автомобили с боеприпасами, продовольствием, артиллерию и другую легкую технику и только в сторону фронта.
Когда у переправы скопилось много машин, идущих к передовой, на другом берегу собралось тоже немалое их количество, в том числе несколько «виллисов». Комендант переправы, крепкий и рослый майор, выполняя приказ, не пускал их на мост. Ведь для этого нужно было остановить поток машин к фронту. Из одного «виллиса» вышел генерал Горбатов и потребовал срочно пропустить его машину. Майор, ссылаясь на приказ, отказался сделать это. Разозлившись на непослушного коменданта, генерал вдруг огрел его своей, всем известной, палкой.
Реакция майора была неординарной: он резко повернулся и ударил генерала, который, скорее от неожиданности, потерял равновесие и перевалился через невысокие перильца моста в снег. Что тут началось! Из машины командующего и сопровождающих его «виллисов» выскочили несколько офицеров. Одни бросились поднимать генерала, другие, выхватив пистолеты, схватили майора и скрутили ему руки.
Генерал, отряхиваясь от снега, подошел к майору, приказал отпустить его и велел принести свою флягу. Вся армия знала, что их Командующий вообще ни при каких обстоятельствах не пьет спиртного и даже не курит. Об этой своей особенности Александр Васильевич не один раз упоминает в своих мемуарах. Прочитав их, я узнал, что это еще в юности он дал слово никогда не пить, не курить и не сквернословить. И это слово он твердо держал. Во время войны, когда его упрекали за некомпанейство, он говорил, что выпьет только в День Победы. И только тогда действительно он позволил себе выпить рюмку красного вина. Поэтому распоряжение принести "его флягу" вызвало у наблюдавших эту сцену не меньшее удивление, чем все, что этому предшествовало.
Горбатов лично отвинтил с не совсем обыкновенной фляги крышку-стаканчик, наполнил его водкой, поднес ошеломленному майору со словами: "Молодец, майор! Выпей, считай это за мое извинение и личную награду. Скольких дураков учил и воспитывал этой палкой, первого умного встретил. Продолжай службу, а за настоящей наградой дело не станет".
Александр Васильевич Горбатов. (из книги «Правда о штрафбатах» Александр Пыльцин)