?

Log in

No account? Create an account
солнышко

October 2018

S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   
Powered by LiveJournal.com
солнышко

дедушка Василий

«Дедушка Василий» история одной жизни.
Помню, общались мы с одной моей хорошей знакомой, и она рассказала мне несколько
невыдуманных историй о своём дедушке. Она рассказывала, я её слушал и не перебивал. Вроде, дедушка как дедушка. Ничего такого особенного, а слушаешь, и ещё хочется. Сегодняшние старики народ неинтересный. С ними и поговорить не о чем, и рассказать о них ничего не расскажешь. Только вот если начинают они вспоминать о своих стариках, тогда да.
Мне думается это от того, что в жизни тех, что шёл перед нами, были жесточайшие испытания, четырёхлетняя война и самоотверженный труд на всеобщее благо. А сегодня? Верующие, те ещё озабочены какими-то общими приходскими проблемами. Но церковных людей единицы. Остальные существуют сами по себе, их мало что объединяет. Предприятия всё больше частные, в рабочих коллективах каждый сам за себя. Даже семьи, и те через одну ненастоящие. Человек, когда думает лишь о себе, мельчает, потому и неинтересен.

«Дедушка Василий рано осиротел. Все его близкие погибли во время голода 1933 года. Ему повезло уцелеть, помог какой-то военный, пожалел и вывез мальца из-под Одессы. Потом пришлось много работать. Чтобы доказать свою полезность с пяти лет он уже пас гусей, затем коз, овец, коров. В девять ему уже доверяли лошадей. Тогда же он выучился скакать верхом без седла.
Умение обращаться с лошадью через несколько лет вновь спасло ему жизнь.
Маленький Вася полюбил ходить на службы в церковь. Он становился за клиросом и трогательным детским тенорком старательно подпевал тамошним тёткам. Те мальчика заметили и приняли к себе в хор. До двенадцати лет он ходил по воскресеньям на клирос, но потом кто-то из его же школьных товарищей «просветил» доверчивого отрока, что Бога нет, и всё это, оказывается, поповские выдумки. С тех пор он перестал ходить в церковь, а потом её и вовсе закрыли.
В самом начале войны с немцами Василий находился на действительной воинской службе. Их полк располагался на западной границе, и вскоре он уже был среди тех, кто в неразберихе первых дней войны оказался во вражеском плену. Сам не понял, как это с ним случилось.
В те дни немцы пленных особо и не охраняли. В поисках съестного можно было запросто выйти из лагеря и отправиться в соседнюю деревню. Гитлеровцы их не трогали. Бежать всё равно некуда, фронт откатился чуть ли не до самого Киева. В один из таких дней его знакомый, такой же пленный боец ему шепнул:
- Вася, здесь в километре от лагеря по ночам пасутся две лошадки. Это шанс, Вася. Немцы нас пока особо не трогают, но скоро этот бардак у них закончится. Так что бежим сегодня же ночью.
На этих лошадках верхом без сёдел они не только сбежали из лагеря, но даже перебрались через линию фронта. Дед не стал никому рассказывать, что побывал у немцев в плену, добрался до дому и стал дожидаться повестки из военкомата. К тому времени дедушка уже был женат. Ещё до войны у них с женой родилась девочка, но в восьмимесячном возрасте она умерла у него на руках. Дедушка очень переживал смерть младенчика.
Потом уже спустя много лет я слышала как в разговоре с зятьями он задал им вопрос:
- Что самое страшное на земле?
Чего они только ему не наговорили, даже про ядерную бомбу вспомнили.
- Не, хлопцы, самое страшное это хоронить своих детей.
В мае 1942 в боях под Харьковом дед ударил ротного политрука. Тот молодой, только что прибывший на фронт младший лейтенант белым днём собрался было гнать роту в атаку на немецкие пулемёты. Дед к тому времени, уже без малого год отвоевавший на фронте, пытался объяснить тому, что этого делать нельзя. Но юноша с фанатично горящими глазами, мечтающий умереть за товарища Сталина, никого не слушал. Тогда дед отправил его в нокаут. Роту он тогда спас, но сам оказался под трибуналом. Откуда плавно перетёк в штрафную роту.
В это самое время в расположение их части прибыло двое офицеров по заданию из Москвы. Их задачей было отобрать из боевых частей самых что ни на есть отчаянных, уже зарекомендовавших себя сорвиголов и отправить их поближе к столице на специальную подготовку. Первым номером штрафники указали им на дедушку Василия.
Полгода вместе с другими такими же курсантами дед осваивал диверсантскую и прочую премудрость, необходимую для военного разведчика.
Так воюя в разведке, он дошёл до самого Берлина. В Берлине с ним произошёл случай, который на всю жизнь запечатлелся у него в памяти.
На одном из участков, где должна была наступать их дивизия, перед самым штурмом ему и ещё нескольким разведчикам было приказано пробраться в одиноко стоящее здание, проверить и подавить в нём возможные пулемётные расчёты.
- Уничтожить всё, что движется и способно стрелять по нашим бойцам. Особое внимание к фаустникам. По исполнению приказа известить командование условным сигналом.
Разведчикам удалось незамеченными пробраться к многоэтажному дому. Там перед подъездами они разделились, и дальше каждый отправился в одиночку. Дедушка быстро обошёл все пять этажей в своём подъезде, а потом спустился в подвал. Спустившись, он увидел двух стариков, дедушку и бабушку, рядом с ними на деревянных лавках десяток свёртков с грудными детьми. Старики молча смотрели на русского «Ивана». Дед осмотрелся вокруг. Никого, кроме стариков и грудных младенцев. Он поднялся вверх по лестнице и вышел из дома. Вскоре появился ещё один разведчик. Он проверял соседний подъезд.
- Кого – нибудь видел? - Спросил он дедушку.
- Двое стариков в подвале и с десяток младенцев. В самом доме чисто.
- У меня тоже самое. В доме никого, а в подвале несколько девочек подростков. На всякий случай я их убил. Стариков ты тоже застрелил?
- Да, конечно, - соврал дедушка.
- Тогда сообщаем нашим. – Он дал условный сигнал и закурил. Вокруг тишина, ни выстрелов тебе, ни разрывов снарядов. – Затянешься? – Предложил он деду Василию и протянул тому папиросу. Дед, было, отвлёкся на папиросу, потом глянул на своего товарища и обомлел. Напротив него стоял человек без лица. В одной руке он держал автомат, в другой, протянутой к нему тлела папироса. Он ещё стоял, но уже был мёртвый.
- Нельзя детей убивать, - добавлял дедушка, вспоминая о том страшном случае. - Убивая детей, вместе с ними ты убиваешь и родителей. Всю семью убиваешь. Бог за это наказывает.
После войны дедушка с бабушкой переехали в город. Дед Василий варил сталь, а бабушка воспитывала трёх, родившихся у них послевоенное время дочерей.
Что интересно, я хоть и была тогда ещё совсем молодой, а замечала. Как исполняется какая-нибудь круглая дата со дня Победы, всех ветеранов ценными подарками и медалями награждают, а моего дедушку обходят стороной.
- Дед, почему так? Почему тебя никуда не приглашают? У тебя весь пиджак в орденах, а никакого уважения.
Дед от меня отмахнётся, словно от мухи, и смеётся:
- Отстань, Танюшка! Наоборот, жалеют они меня. Знают, что пиджак и без того неподъёмный, вот и обходят.
А я всё равно, взяла тихонько дедовы орденские книжки и сходила в военкомат. Военком уважительно на документы посмотрел и руками развёл.
- Простите, - говорит, - только не проходит ваш дедушка по нашему ведомству. – И предложил написать запрос в Москву.
Написали, а вскоре к нам домой приехали несколько офицеров во главе с тем же военкомом и привезли из Москвы подарок, большую инкрустированную серебряную вазу и все причитающиеся ветерану юбилейные награды.
- Ваш героический дедушка значится в особых списках. Там как узнали, что он жив и здоров, обрадовались и прислали ему эту замечательную вазу. Так что теперь, уважаемый Василий Иванович, на день Победы приглашаем вас со всеми наградами принять военный парад на трибуне вместе с областным руководством.
Дед один раз сходил. Постоял. Потом сказал мне:
- Зря ты, Танюшка, всё это затеяла. Не приспособлен я для трибун. – Так больше ни разу и не пошёл, хоть и просили.
Наша бабушка умерла первой. Дед пережил её ровно на год. Оставшись один, он снова, после долгого перерыва пришёл в храм. Однажды я его спросила:
- Дедушка, Бог есть?
- Есть, Танюшка. Теперь я это точно знаю. Потому хожу в церковь и молюсь Ему.
- Дедушка, о чём ты молишься?
- О вас обо всех молюсь, о бабушке. И ещё, чтобы Господь забрал бы меня так, чтобы я вам не докучал и не становился в тягость.
В тот год дедушка Василий говел весь Великий пост. Исповедался, соборовался и причастился. Всё как положено. Умер он на светлой седмице. Пасху встретили, порадовались, а потом он со всеми попрощался и преставился. Специально так у Бога просил, чтобы праздник великий нам не испортить».

Comments

трогательный рассказ какой.. прям до слез..
Спаси Вас Господи...
Спасибо большое!
У меня такое ощущение, что мы становимся свидетелями рождения второго тома "Великопостных рассказов" и это радует :)

Edited at 2018-02-27 04:19 am (UTC)
Опять вы батюшка до слез довели!Упокой Боже солдата твоего Василия!
Большое спасибо за рассказ! Стариками Россия держится. Слава Богу, моя бабушка ещё жива - 91 год. Каждая встреча с нею для меня урок; видя её понимаю, чего так не хватает нам, нынешним, - терпения
Очень хороший рассказ!
Какой прекрасный рассказ, батюшка, спасибо Вам.
я расплакалась.... пожалел деточек и стариков в подвале, а другой не пожалел.... А ещё мне стыдно за себя. Какая я бабушка? Как меня будут внуки вспоминать? спаси Бог вас за рассказ, за то, что сердце моё заставляете думать и жить...

Благодарю

... за очередной хороший рассказ. Я послал Вам сообщение в личку, посмотрите, пожалуйста, если не трудно.