?

Log in

No account? Create an account
солнышко

August 2018

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 
Powered by LiveJournal.com
солнышко

постовое чтение

Была у нас такая журналистка Ольга Бакушинская. Очень известная. По вероисповеданию позиционировала себя как католичка. Однажды прочитал у неё нехороший пост о православных и очень мягко попросил впредь этого не делать, чтобы не бросать тень на остальных католиков. В ответ получил плевок и резкий и обильный. Тогда я ещё не знал что из себя представлял этот человек. Потом почитал, ужаснулся и очень пожалел, что вообще с ней связался. Наученный горьким опытом, с тех пор стараюсь никого не комментировать и ни с кем не вступать в переписку.
Потом Бакушинская куда-то исчезла, о ней я уже забыл. И вдруг наталкиваюсь на интервью годичной давности с Ольгой Бакушинской.
Сейчас это совершенно другой человек! Потрясающая перемена. Наверно кто-то за неё очень хорошо молится, там, на Небесах. Во всяком случае, искренне рад случившейся метаморфозе. Помоги ей Христос.

Ольга Бакушинская не в эмиграцию уехала, скорее, совершила прыжок в бездну. Карьера на российском телевидении, популярность, родной город, в котором известен каждый переулок. Казалось бы, кто же от такого уедет. Но два года назад она переехала в Израиль, где готовилась ухаживать за стариками или убирать подъезды. О том, каким был этот прыжок в бездну, куда деваться в эмиграции русскоязычному журналисту, и что спрашивали в Следственном комитете про Мизулину и минет, Ольга рассказала «ТУТиТАМ»
— Оля, ты ведь в Москве была телезвездой: огромные билборды с твоим лицом висели на МКАДе, программы на федеральных каналах, проекты, среда, целая жизнь. И вдруг ты уезжаешь в Израиль. Что случилось?
— Действительно ведь вдруг. Это произошло довольно быстро. Даже после того, как в журналистике всё стало очень плохо и работать стало почти невозможно, если хотелось заниматься журналистикой, а не пропагандой, я в общем не очень думала уезжать. Во-первых, возраст, во-вторых, жизнь обустроенная, в-третьих, откровенно говоря, я не очень способная к языкам. Я английский-то выучила с трудом. Но в какой-то момент – и об этом говорили многие люди, уехавшие в самые разные страны, – становится совершенно невозможно дышать. На тебя давит всё: люди, то, что они говорят, то, как они сходят с ума. Друзья начинают говорить абсолютно фашистские вещи, о которых мы все читали в книжках, но не представляли, что это начнёт происходить с нами. Тогда волей-неволей понимаешь: очень не хочется, но надо уезжать. Решение я приняла достаточно быстро: в феврале записалась в посольство, в апреле туда сходила, а в июле я уже приземлилась в аэропорту Тель-Авива. Честно говоря, не очень соображая, что я сделала, потому что я уезжала не в Израиль, я уезжала из России.
— А почему Израиль? Только потому, что можно было воспользоваться правом на репатриацию?
— Откровенно говоря, да. Мне было всё равно, в какую западную страну уехать. У меня были какие-то предпочтения и это был не Израиль, потому что я понимала, что еврейство у меня довольно хилое – еврей у меня только дед. Понимала, что моя дочь будет долго ждать гражданства. Понимала, что это, наверное, не самая удачная страна для обустройства. Но в неё можно было довольно быстро уехать. И главное: стать гражданином этой страны. За что я очень благодарна государству Израиль. Потому что получить паспорт и все права прямо в аэропорту – это очень большой знак доверия. Который я очень ценю.
— До переезда ты здесь побывала всего один раз, верно?
— Да, один раз и очень недолго. Я ничего не понимала об Израиле, я не представляла себе ни климат, ни менталитет. Единственное, что я понимала, что летом здесь очень жарко. С Израилем меня связывали только мои знакомые, на тот момент тоже не очень многочисленные. Я общалась с людьми, живущими здесь, но совершенно не представляла, как здесь всё устроено, на что люди живут, как они живут. Единственной моей связью было то, что я всегда была очень произраильски настроена в конфликтах Израиля с миром. Я всегда понимала, что тут происходит, что люди гибнут, что мир их не поддерживает.
— То есть твоя эмиграция – это действительно «путинская алия»?
— Да, тем более, что есть ещё нюанс. Я не очень люблю об этом вспоминать, но я ведь дважды побывала у следователя. Первый раз это было так называемое «дело Мизулиной», тогда вызывали многих селебрити: Собчак, Коха, который тогда ещё был в стране. Мы все перепостили какой-то твит о том, что Елена Мизулина не любит оральный секс. Это вроде бы очень смешно, но нас по этому поводу вызывали в Следственный комитет на допрос. Я взяла в правозащитной организации адвоката, он запретил мне давать интервью телевидению. Особенно НТВ и LifeNews, которые стояли у порога Следственного комитета и ждали меня.
— А что в Следственном комитете-то спрашивали? Про оральный секс?
— В основном они спрашивали, знакома ли я с Ксенией Собчак и с остальными фигурантами дела, и нет ли у нас сговора. Ну, сама понимаешь... В общем, я совершенно не понимала, что происходит. Зато ко второму допросу я была уже «тёртым заключённым» (смеётся). Это было уже непосредственно перед моим отъездом. Я что-то написала в блоге по поводу Украины и мне шили распространенную 282-ю статью УК (действия, направленные на распространение ненависти или вражды). Товарищ начальник, выражаясь нашим зэковским жаргоном, брал меня на понт и говорил, что статья тяжёлая, и что лучше бы я во всём призналась. Но тут главное красиво изобразить дуру: «Я? Где? Что? Это мой блог? Разве? Да вроде бы не мой». «Это ваша фотография?» – «Ой, что-то я себя не узнаю в гриме»…
— Ты шутишь?
— Да нет! Именно это правильная манера поведения. Ну и, конечно, без адвоката туда ходить нельзя и с ним нужно садиться так, чтобы в случае чего, он мог тебе наступить на ногу. То есть если ты что-то не то несёшь, адвокат тебе наступает на ногу, и ты начинаешь снова глупо улыбаться: «Ой, где это я? А кто вы? Вы такой милый!» (смеётся) И в общем я поняла, что дочь у меня одна, я у неё тоже. Надо уезжать... Хотя я понимала, что если я приеду в Израиль, скорее всего буду ухаживать за стариками, как я и заявила в консульстве на вопрос: «Что вы будете делать в Израиле со своей профессией?». Этот ответ их удовлетворил, и они тут же дали мне визу.
— А эта мысль не напрягала?
— Да меня вообще ничего не напрягало. В аэропорту чиновница меня спросила, почему у меня такое лицо, как будто я высадилась на другую планету. А я себя именно так и чувствовала. На что она сказала: «Вы не волнуйтесь, вам здесь будет лучше, чем там». И сейчас уже я начинаю думать, что, может быть, она была права.
— Ты нередко говоришь, что эмиграция – это смерть. Это просто красивая метафора?
— Нет, это не фигура речи. На мой взгляд, некоторые просто меняют образ жизни, а некоторые умирают. Многие мои друзья это прошли. Через несколько дней после приезда подумалось: «Что же я сделала, ведь я же умерла!» Это выглядело именно как смерть. Ты всё необходимое делаешь, всюду ходишь. Но у тебя нет ни прошлого, ни будущего. Голый человек на голой земле. И у тебя не работает ничего: ни прежние понятия, ни прежние мысли, ни прежняя мораль даже. Тебя просто нет. Это было очень тяжело и длилось месяца два. Хотя этого почти никто не замечал, потому что я функционировала в обычном режиме. При этом я делала всё, что было нужно: я быстро сняла квартиру, у меня была куча работы, я знакомилась с людьми, которые, кстати, мне тут же принимались очень помогать. Некоторые, правда, замечали, что со мной что-то не то. Но я же не могла сказать: «Я умерла». Как-то объясняла, что просто нервирована этим переездом. И месяца через два только очень медленно вырастает какой-то новый человек, частично мне незнакомый, с какими-то новыми понятиями о жизни.
— Например?
— Я, безусловно, стала лучше относиться к людям. Не то чтобы они раньше были плохие, а сейчас хорошие. Они в общем-то такие же. Просто я стала как-то лучше их понимать, мне проще встать на их сторону. Понты московские ушли. Кроме того, несмотря на то, что злиться было на что, из моей жизни постепенно уходила злость, я почти не злюсь. То есть даже если вроде бы надо прогневаться (тем более, что израильтяне люди темпераментные и злятся легко), у меня эта способность куда-то ушла. В этом смысле я не стала израильтянкой. Я научилась ценить малое. Мне раньше нужен был весь мир: или всё, или ничего. А сейчас я как блаженненькая немножко: любуюсь цветочками, вот оно счастье! Но главное, конечно, – другое отношение к людям. В силу моей биографии во мне было много высокомерия. Я думала, что многого достигла. А сейчас я поняла, как быстро эти достижения улетают. Подул ветер – и вот уже ты никто и собираешься ухаживать за стариками. Ты ничего не понимаешь в этой новой жизни, и на тебя с высокомерием смотрят люди, которых ты раньше отметал щелчком пальца. А сейчас ты от них зависишь. Это немножко смиряет.
— Как-то это странно звучит – ты переехала в страну, которая постоянно воюет, здесь довольно жёсткие условия выживания. А ты говоришь, что стала добрее.
— Откуда же ты знаешь, каким ты будешь, когда умрёшь и родишься заново. Иногда получается так, причём не только у меня. Израиль действительно очень жесткая страна. Но это иллюзия, что доброе не может быть жестким. Можно хорошо относиться к людям, понимать их, но это не значит, что нужно немедленно дать им сесть тебе на голову. Как ни странно, при том, что в прошлой жизни я была гораздо более скандальным человеком, в этой жизни мне стало гораздо легче сказать «нет». У меня такое ощущение, что причина моей жёсткости в прошлом была в некоторых моих непроработанных комплексах.
— Ну хорошо, ухаживать за стариками не получилось...
— Случайно не получилось. Сначала я составила резюме с перечнем всех моих заслуг. Очень красивое резюме. И по большому счёту мне оно очень мешало, потому что я его таскала, например, в продовольственный магазин, куда пыталась устроиться на работу. «Уууу, – говорили мне. – Нам, конечно, нужны работники, но... мы вам позвоним». Компании, которые нанимают уборщиц, мне говорили, что у меня совсем другие представления о работе, судя по резюме. А там нужно слушаться и подчиняться. И вообще делать не очень приятную работу. Я при этом орала, что мне всё равно, и мне просто деньги нужны. Но меня не брали. И, надо сказать, это был самый тяжёлый период в Израиле, потому что я понимала, что ещё чуть-чуть и я, как Киса Воробьянинов, вместе с ребёнком начну учить фразу «Je ne mange pas six jours». Причём у меня ребёнок получает пенсию в России по потере кормильца, но доллар стал падать, пенсия становилась все меньше. Я думала, что всё – нам конец. Я ведь понимала, что устроиться на работу русскоязычному журналисту в Израиле это большая случайность. Но как-то получилось...
— Не просто получилось. Ты работаешь журналистом на израильском русскоязычном канале Iland. Он только запустился. Что это за история?
— Да, я работаю на новом кабельном телеканале, который можно смотреть ещё и онлайн. Задумка создателей в том, чтобы не очень грузить людей по всему миру израильскими новостями. Скорее задача – рассказывать про Израиль, про города, про историю, про еду, про моду. Вот я, например, делаю программу «Русский остров» про людей – про наших «русских» израильтян.
— Эту самую «русскую улицу» в Израиле часто ругают. А кто, с твоей точки зрения, её обитатели?
— Самые разные люди. Я выбираю героев, которые сделали что-то интересное. Так что для меня эти месяцы работы были кайфом знакомства с другим Израилем. С людьми, которые здесь живут недавно или давно, но при этом они заняты каким-то интересным делом, они чего-то достигли, они весёлые, их ничего особо не раздражает (хотя израильтяне вообще-то очень раздражительны). И я поняла, что здесь можно жить, здесь будет компания, будет общение. Причём компания эта будет едва ли не интереснее, чем в Москве, потому что эти люди зачастую прошли через страшные трудности, в том числе и психологические. Они, как и я, ломались и что-то в себе выращивали новое. И в результате они смогли всё преодолеть. Как правило, они милые, простые и добрые. Они готовы пойти тебе на встречу. Я всё-таки давно в профессии. Я очень много брала интервью у звезд. И могу сказать, что известные израильтяне очень сильно отличаются от московских.
— Чем?
— Они живые. Они не сидят перед тобой, как красивая кукла. Очень часто они не красивые и совсем не куклы. Это обычные люди, обычно одетые, обычно выглядящие, а не как резаные-перерезанные со стянутой кожей на затылке российские звезды. Можно считать, что они плохо за собой следят. Но на самом деле они просто считают, что это не главное. И они очень хотят тебе помочь хорошо сделать твою работу: они готовы что-то переговорить, если запись не получилась, они всегда звонят и благодарят за программу.
— У них есть ностальгия?
— Да, наверное, как у всех. Многие говорят, что нет. Что они уже и не представляют себе другой страны, кроме Израиля. Кто-то до сих пор вспоминает Одессу, как рай на земле. Но и возвращаться не собирается. Никто из моих героев не сказал, что не хочет жить в Израиле или что живёт здесь, потому что деваться некуда. Всем хорошо. При этом никто не обгаживает и свою бывшую родину, с теплом вспоминают. А приходит ли к ним набоковское: «Бывает ночь, и только лягу – в Россию поплывёт кровать» – не знаю. Об этом никто не любит говорить. Я тоже не люблю. Но да, бывает.
— Значит, скучаешь?
— Конечно. Я родилась в Москве, я там всю жизнь прожила, я знаю там каждый уголок, я знаю, как она менялась и не в лучшую сторону. Я знаю, что скучаю по городу, которого нет. Я знаю, что скучаю по стране, которой нет. Но я понимаю, что я не вернусь, я понимаю, что я выстрою свою жизнь в Израиле. Как сказал другой поэт: «По несчастью или к счастью, истина проста: никогда не возвращайся в прежние места» (Геннадий Шпаликов). Но скучаю, да.
— Но ведь биллбордов с твоим изображением вдоль МКАДа здесь точно не будет...
— Мне бы очень не хотелось вернуться в то состояние, когда я ощущала себя стоящей рядом с этими биллбордами. Это было весьма не полезное для меня состояние. Я сейчас научила себя всячески осаживать в смысле звёздной болезни. Я научилась говорить, что это не только я, у меня замечательные коллеги, у меня прекрасные герои. Я сейчас понимаю, что мне в моём московском состоянии было не очень хорошо. Мне сейчас лучше. Я совершенно перестала париться по поводу того, что престижно или нет.
— Ты поэтому выбрала для жизни не Тель-Авив и не Иерусалим, а Хайфу?
— Хайфу я выбрала методом тыка. Когда я уезжала, мне было совершенно всё равно, куда ехать. Вообще для меня в Израиле нет представления о центре. Многие москвичи до центра добираются час на поезде. И я так же. Так что у меня ощущение, что я живу на МКАДе, а там где-то есть Кремль. Я в Москве в центр сорок минут на метро добиралась, ну здесь час на поезде до Тель-Авива. Невелика разница. В общем, я выбрала Хайфу. И только потом вспомнила, что, когда я была в Израиле в первый раз – во время путешествия на круизном лайнере – я уплывала из Хайфы. И ночью я стояла на палубе и думала: «Красиво! Вот там окошки, там люди живут, а мне здесь никогда не жить». Я это вспомнила, когда у меня в Хайфе появилась перспектива собственного окошка – моя собственная квартира. В общем, у Бога своеобразное чувство юмора, и когда что-то говоришь, нужно быть поосторожнее. И да, я подумывала о центре, но здесь я уже так обжилась, у меня появились прекрасные друзья, я завела маникюршу и парикмахера. И главное – тут люди, которые подхватили меня в первые дни и очень мне помогали. А это самое главное, эти люди создают вокруг тебя тепло. Так что буду на поезде в Тель-Авив ездить.
— У тебя ведь есть ещё одно отягчающее для Израиля обстоятельство – ты христианка. Израиль же отчасти живёт по законам иудаизма. В бытовом смысле особенно.
— Ну я же не в Бней-Браке живу (город, в котором живут религиозные иудеи – прим.автора). В Хайфе можно в шаббат спокойно и в магазин сходить, и автобусы есть, немного, но есть. Тут такой шаббат в light-версии. Но я, когда приехала, меня приняли, дали теудат зеут (израильский паспорт), сказали: «Как-то располагайся, вот мы тебе даже денег дадим. Живи». И было бы очень странно, если бы я стала тут устанавливать свои порядки и требовать автобусы, магазины и два выходных в неделю. Кроме того, когда я уезжала, я получила совет, которому нельзя было не последовать. Я должна была год не вякать, не требовать, не сопротивляться, а изучать евреев. Очевидно же, что еврей я хилый. А здесь живут евреи. Разные: религиозные или не религиозные, это всё-таки люди с определённой ментальностью и определенным бэкграундом. Ни у какого другого народа нет такой истории. И я верю, что у евреев есть завет с Богом. Мне нужно было во всём этом разобраться. А то, что ты узнал – ты полюбил, а то, что полюбил, воспринимаешь гораздо легче. Конечно, при ближайшем рассмотрении многие иллюзии развеиваются. Но всё-таки тот год, когда я изучала и привыкала, работает и будет работать. Теперь, когда я что-то узнаю о некоторых общинах, о каких-то тяжёлых, неприятных вещах, это накладывается уже на некие знания, понимание людей, мне есть у кого спросить. Мне не всё нравится и многое активно не нравится. Но я воспринимаю это как предмет для изучения, а не для истерики: «Ой, боже мой, куда я попала».
— Ты в стране уже два года. И все вроде бы очень неплохо устроилось. Часто спрашивают, не страшно ли жить в Израиле? Чего ты боишься здесь?
— Я боюсь только одного: что я не сумею заработать денег. А я ведь единственный источник дохода для дочери пока. Все остальное — с этим можно жить. Я почему-то совершенно не боюсь терактов. Один мой знакомый как-то сказал: в Израиле очень высокое чувство личной безопасности. Это правда. Я почему-то не боюсь ни терактов, ни войн. Знаешь, чего я боюсь? Я боюсь ситуации, когда не знаешь, где твой враг. Потому что, когда враг известен, от этого можно защититься. А вот от прозрачных глаз следователя...
Ты же сама знаешь, что очень разобщённые в мирное время евреи перед лицом внешней угрозы тут же собираются и начинают друг другу помогать, спасать, отбивать атаку. Так что отобьёмся…
— Отобьёмся? Ты уже так чувствуешь, через «мы»?
— Ну, поскольку евреи меня еврейкой не считают, я и не претендую. Но я могу сказать точно, что чувствую себя израильтянкой. Я связала свою судьбу с этой страной. Так что да, отобьёмся.

Comments

В Израиле очень хорошо поставлена работа со стариками, ветеранами ВОВ и т.п.
Есть чему поучиться.
И я рада хорошим переменам в людях, и в этой журналистке в частности. А ещё я открыла для себя новый сайт Правчтение, а там хорошо про Вас написано, о.Александр. И опять радостно.
https://pravchtenie.ru/obzory/mozhet-li-svyashchennik-byt-pisatelem/
Спасибо. Посмотрел. Рад, что вы уже дома. Помогай вам Христос!
не понимаю, что в ее интервью могло понравиться. это все тот же враг, только в спокойной обстановке
тоже не понимаю, что тут хорошего и в чем метаморфоза. В самом начале - смачный плевок в сторону России, в которой "невозможно дышать", люди "сходят с ума" и говорят "фашистские вещи", а потому пришлось уехать.

Ну да, мадам не плюется в Израиль и выражается весьма аккуратно - так что же кусает кормящую руку-то?

Хороший текст. Смирилась мадам

Смиряется. Драгоценное качество для всех нас.
Я не могу утверждать, что такая уж разительная перемена с Ольгой произошла! Просто она сложный человек сама по себе, и такие люди могут оборачиваться разными сторонами и подчас неожиданно и непредсказуемо.

Я, например, был с ней по ЖЖ знаком еще года с 2008, и был на презентации ее книги "Полет божьей коровки" пять лет назад, когда ее отъезда не было даже и в помине. Да, потом приходилось и расходиться по каким-то вопросам...

Вот у меня отдельная запись была о ее книге:
http://pretre-philippe.livejournal.com/261897.html
Батюшка, не знаю как вы, а я впервые встретился с тем, что человек публичной профессии заявил о том, что он вёл себя неправильно. И сейчас даже сожалеет о прошлом. Для меня это целая революция чувств.
А то, что в ней, безусловно, присутствовало и доброе начало проявилось при таких сложных жизненных обстоятельствах. Слава Богу, человек задумался.
да, я согласна, она повеселела и полегчала - сказывается средиземноморский климат.

я не могу только понять всего этого трагизма про эмиграцию - типа это смерть. ничего не смерть, это изменение, это все заново - но на самом деле это продолжение, а не прерывание.
Лиза, одно дело уезжать в полную неизвестность и начинать жизнь сначала. Другое - создавать семью и, отталкиваясь от какой-то точки, продолжать жизнь дальше. Тогда логично и нет трагизма. Мне кажется ))
Сколько же боли она оставила после себя, просто невероятно.
Увы. За всё приходится платить. Нам или нашим детям.
Недавно дочь писала сочинение-рассуждение на тему "Что оказывает большее влияние на личностный рост: самовоспитание или внешние условия" по рассказу Л.Н. Толстого "После бала".
Мы сделали вывод, что внешние условия, безусловно, влияют, но... Но ничто не сделает человека иным, кроме него самого. Личностный рост предполагает работу над собой, а не смену декораций. Хотя бесспорно, декорации могут поспособствовать этому росту или замедлить его.
Эта мадам решила наоборот. Она посчитала, что смена места пребывания ее тушки делает ее добрее. Не странно ли? Пренебрежительное отношение к родной стране и населяющему ее народу, возвеличивание другой страны не за какие-либо достижения, а просто потому что она не Россия - все это плохо состыковывается с фразой "стала добрее". Злобные ГБ-шники с прозрачными глазами, вызывавшие на допрос за "какой-то лайк" (не поняла, за что?) Визуализация врага не в виде террориста, взрывающего мирных ни в чем не повинных жителей, а в виде русского следователя. Причем прямое противопоставление "что там террор, вот ГБ - это реально ад"...

По прочтении мне приятно осознавать, что этот человек свалил подальше из моей страны и больше сюда не вернется. Простите за некрасивое сравнение, я его всегда себе говорю: "если в г..о не тыкать палкой, оно подсыхает и перестает вонять. Но при этом так г-ом и останется"
А человек уже в возрасте, и скоро предстанет перед Богом.
Хм... Позновательно. Только лукавит тётя, не христианка она уже как бы. Насколько помню, человек котрый уезжает в Израиль как репатриант и получает гражданство обязан подписать бумагу, что он не христианского вероисповедания или как-то так. Некоторые в итоге отказывались из-за этого принять израильское гражданство. Судя по интервью - она не отказалась)
Не могу сказать вам что-то определённое
по-моему, она просто неадекватна. а ее "интервью" просто апология государства израиль, до которого нам вовсе нет дела.
В молодости тоже было море по колено, приспосабливаться ни к чему не хотелось что не нравилось. Я всё смогу. Но пришло время и от самолюбия, самоуверенности, самости, надежды на человека не осталось и следа - только с Божьей помощью и бережное хранение того хорошего что есть. Хотя до сих пор накатывают волны стукнуть кулаком по столу - царь я или не царь!
Время лучший учитель.
слава Богу...у меня несколько иной опыт - знакомая - местная на ЖЖ - все мне рекомендовала почитать то Шмемана, то еще аналогичных авторов - и в результате перешла в католицизм...да так агрессивно...нет , говорит. там этих византийских заморочек..а ведь уже не молода, и умна..однако..вот...
Скорее всего ваша знакомая никогда не была православной. Так просто из православия не уходят. Не удивляйтесь, если спустя какое-то время она "вернётся" в православие и станет поносить католиков.
Ум, в привычном нам значении слова, здесь роли не играет.