?

Log in

No account? Create an account
солнышко

June 2018

S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Powered by LiveJournal.com
солнышко

крайний из рассказов о. Виктора

"В конце войны"
Рядовой Зарубин бежал быстро, как только мог. Он воевал не первый год и знал: подняли в атаку, - не мешкай, не то враз получишь пулю.
Вот уже позади половина поля, а впереди – ещё столько же. За полем – немецкие окопы, в которых сидит враг и держит его, Зарубина, на прицеле.
Стреляют гансы умело. Вот впереди упал долговязый Федорчук, слева взрыв накрыл ещё кого-то… Боже, неужели убьют…
…Немецкая мина взорвалась рядом. Слепящая вспышка, удар, и Иван Зарубин упал наземь. В ушах зазвенело.
Сверху на Ивана посыпались комья земли. Рядом ещё взрыв, и снова на спину и голову сыплется влажная весенняя земля.
Зарубин пошевелил неудобно подвёрнутой ступнёй, и левую ногу от голени до бедра пронзила боль. Ранило!
Обстрел всё не утихал. Грохот взрывов перекрывал рык вражеских пулемётов.
Под таким огнём даже рану не перевяжешь. Начнёшь шевелиться, чуть приподнимешься, и раскроят тебе спину пулемётной очередью.
На Ивана накатила тошнота, от потери крови закружилась голова.
Немцы всё стреляют и стреляют, шелестят над головой мины… Скорей бы наши выбили немцев. Хоть раной можно будет заняться…
Наконец земля перестала содрогаться от взрывов.
Зарубин попытался нашарить руками автомат. Оружие приказано беречь.
На растоянии вытянутой руки автомата не было. Наверное, отлетел в сторону, когда Иван падал.
Солдат уже хотел приподняться и оглядеться, как вдруг услышал немецкую речь.
Отбили враги атаку. Отбили и вышли собирать трофеи.
Фашисты понимали, что война вот-вот кончится, но дрались отчаянно. Сдаваться русским немцы не хотели, - считали, что в плену их ждёт неминуемая смерть от сибирских морозов. Многие расчитывали сдаться в плен американцам или англичанам.
Боковым зрением Иван видел, как немцы спешно подбирают автоматы убитых красноармейцев, забирают подсумки, потрошат вещмешки.
Солдат похолодел от ненависти и страха. Сейчас враги подойдут к нему, и – конец. Пленные им не нужны.
Треклятые фашисты! Хлебнул Иван лиха на войне по самое горло. Дважды был ранен, один раз пуля пробила лёгкое, - еле жив остался. Почти год лечился в госпиталях. Наверное, потому и выжил. В своей роте он был единственным, кто воевал с 42-го. Век пехотинца не долог, - три лобовых атаки, и роты как не бывало…
Обидно погибать, когда до Берлина рукой подать. Второй день, как Одер за спиной. Месяц – другой, и войне конец. Дома, в Подмосковье, жена ждёт, трое ребятишек… Не судьба, видно, выжить.
…Голоса немцев приближались.
Противно ждать смерти, уткнувшись носом в землю.
Встать не было сил, и Зарубин решил хотя бы приподняться на локтях. Он поднял голову, чтобы встретить врага глаза в глаза. Но вместо вражеских лиц Иван увидел спины, увешанные ППШ.
На несколько мгновений Иван ошалел от радости. Не подошли фрицы! Не подошли!! Может потому, что не увидели рядом с Иваном автомата, может потому, что и так уже нагрузились трофеями. Их, фрицев, всего пятеро было, а наших бойцов десятка полтора полегло.
Опомнившись, Зарубин опять уткнулся в землю. Не дай Бог обернётся кто.
Когда голоса стихли, Иван пополз с поля боя. Медлить было нельзя. Фашисты могли со своих позиций начать стрелять по убитым красноармейцам, - была у них такая привычка. Не то пулемёты пристреливали, не то злобу вымещали. К тому же начинало смеркаться. Как стемнеет, немцы начнут пускать осветительные ракеты. Тогда уже точно не пошевелиться, будешь как на ладони.
До своих Ивану было не добраться, - далеко. Солдат пополз в сторону немцев, к стоящей неподалёку кирпичной конюшне.
Несколько раз, обессилев, Иван замирал и ждал, когда появятся хоть какие-то силы.
Замирая для отдыха, Зарубин думал: выжил ли в бою Володька Петров? С невысоким нижегородцем Петровым они воевали вместе уже пол-года. Сдружились крепко. Володька – душа-парень. Если ранит кого – вперёд санитаров бросается перевязывать.
Добравшись до конюшни, раненый заполз внутрь и растянулся на остатках соломы. Сделать бы теперь перевязку, но снять и разорвать на бинты рубаху было уже невмоготу.
На мгновение Иван впал в тяжкое забытье, и ему показалось, что он опять, как два дня назад, погрузился в студёную одерскую воду.
Часть, в которой служил Зарубин, наводила переправу через Одер. Солдатам приходилось работать в холодной воде, - когда по пояс, когда по грудь. Зарубин тогда чуть не утонул. Тащил с напарниками бревно, оступился и ухнул в какую-то подводную яму. Рядом Володька Петров крепил брёвна стальными скобами. Пока другие соображали, что к чему, Володька среагировал мгновенно. Поднырнул, вытащил нахлебавшегося воды Ивана.
В тот день солдаты закоченели вусмерть.
Выйдя на берег, бойцы увидели своего ротного, капитана Зубкова. От краснолицего рослого капитана за версту пахло водкой.
- Т-товарищ капитан, - стуча от холода зубами, обратился к Зубкову Володька. – С-спиртику бы для с-сугрева.
- Да, товарищ капитан, не откажите! – поддержали Володьку солдаты. Все знали, что Зубков присваивает положенную бойцам водку.
- А-а, водки захотели! – разъярился Зубков. – Я вам что, старшина?! Я командир р-роты!
Скривив рот, Зубков наотмашь ударил Петрова по лицу. От могучего капитанского удара низкорослый Володька упал. Капитан подскочил к Зарубину и тычком свалил его с ног.
- Вот вам водка! – приговаривал Зубков, раздавая подчинённым зуботычины.
Обессилевшие, окоченевшие солдаты падали, как подкошенные.
Свалив с ног пол-дюжины бойцов, капитан в сопровождении заместителя удалился в палатку.
Утром рота вступила в бой. После боя капитан Зарубин был найден убитым выстрелом в спину. Кто – то из бойцов отомстил за вчерашние побои.
…Придя в себя, Иван почувствовал, как холодеют ступни и кисти рук. Ему стало так плохо, как не было даже тогда, в сорок третьем, когда пуля пробила лёгкое.
Близость смерти навалилась тяжёлым валуном
Сам не зная для чего, красноармеец вытащил из кармана гимнастёрки нательный крестик и крепко зажал его в кулаке.
Крестик этот жена надела на Зарубина тринадцать лет назад, перед венчанием.
Когда Иван сделал Пелагее предложение, она предупредила: без венчания замуж не пойдёт.
Жили Иван с Пелагеей в Москве, но венчаться поехали в подмосковное село, - подальше от лишних глаз. Это было первое, после детских лет, посещение Иваном храма.
Внутри церковных стен Зарубин вдруг отчётливо почувствовал действительность Бога. Это так поразило Ивана, что с нательным крестом он с тех пор не расставался.
…Дурнота незаметно отпустила, зато жажда стала невыносимой.
Фляжка была пуста.
Вдруг в конюшне осталось немного воды? Зарубин стал всматриваться в полумрак, надеясь увидеть какую-нибудь посудину. Когда взгляд добрался до дальнего конца, сердце у Ивана оборвалось и ухнуло куда-то вниз. В конюшне стоял немецкий солдат. Он только что вошёл в приоткрытые ворота и вглядывался в тёмные углы помещения.
Был бы у Зарубина автомат, - пять раз успел бы выстрелить, тем более что карабин у немца висел за плечом. Но оружия у Зарубина не было, и в голове раненого красноармейца промелькнуло: «Всё. Конец».
В следующее мгновение немец увидел Зарубина, но не сдёрнул с плеча карабин, а приложил палец к губам и шёпотом произнёс:
- Рус Иван! Тсс!
Неуверенными, осторожными шагами немец приблизился к красноармейцу, и стало видно, что он очень молод. На вид ему было лет шестнадцать. Зарубину, которому зимой исполнилось тридцать семь, этот худощавый солдат в сыновья годился.
Юноша был одет в мешковатую серую куртку и форменное кепи. На ногах – военные ботинки с брезентовыми крагами.
Видимо, солдат был выставлен в охранение, и из своего укрытия заметил ползущего Ивана.
Немец не отрываясь смотрел в перепачканое кровью и землёй лицо красноармейца. Мальчишка явно трусил. Это было видно даже по тому, как вцепился он в ремень своего карабина.
Через пару мгновений юноша решительно шагнул к Зарубину, достал из походной сумы бинт и показал его красноармейцу. Зарубин кивнул.
Сквозь крошечное окошко в конюшню проник золотистый закатный луч и лёг на окровавленую ногу Ивана.
Немец забросил карабин за спину, опустился перед раненым на колени и принялся за перевязку. Он накладывал бинт быстро, но тщательно, закусив от старания губу.
Перевязав Ивану голень и бедро, немец встал.
- Спасибо, парень, - просипел Зарубин.
Юноша приложил к губам указательный палец и быстро ушёл.
Не прошло и четверти часа, как Зарубин снова услышал:
- Рус Иван!
Иван чуть было не обрадовался, услыхав знакомый голос. Однако голос принадлежал вражескому солдату, и Зарубина опять, уже в который раз сегодня, охватил страх. Зачем солдат вернулся? Привёл своих?..
Разглядев немца, Иван успокоился. Юноша затаскивал в конюшню деревянную дверь.
Немец подтащил свою ношу к Зарубину, положил её рядом с раненым и хлопнул по ней ладонью:
- Битте.
Дверь была кстати: от земляного пола тянуло холодом.
Пока Иван перебирался на дверь, немец достал из сумы жестянку c тушёнкой, открыл её и поставил её рядом с раненым.
Затем юноша взял лежащую на полу фляжку красноармейца и перелил в неё содержимое своей фляжки. Не завинтив крышки, немец протянул фляжку владельцу.
Приподнявшись на локте, раненый сделал несколько глотков. Во фляжке оказалось домашнее плодовое вино.
Завинтив крышку, Иван поблагодарил:
- Спасибо. Гут.
Юноша кивнул. Перебросив из-за спины на плечо карабин, он нахмурил брови и предупредил:
- Тсс! Официр пф! пф!
Показав пальцем, как «официр» стреляет по красноармейцу из пистолета, немец ушёл.
Съев тушёнку, Иван отбросил пустую банку подальше. Когда придут свои, никчему им видеть рядом с Зарубиным немецкую жестянку.
Пища и вино согрели раненого, и он уснул.
Проснулся Зарубин от того, что услышал чью-то речь. Слов раненый не разобрал, но речь была явно русская.
Иван открыл глаза: было светло. Стряхивая с себя остатки сна, раненый прислушался.
- Да нет здесь никого. Пошли! – сказали за воротами.
«Уйдут!» - испугался Зарубин и крикнул:
- Ребята! Я здесь!
Крик получился похожим на стон.
- Слышь, зовёт кто-то, - раздался по-нижегородски окающий голос, и в конюшню заглянуло курносое лицо Володьки Петрова.
Вернувшись домой, Иван Филиппович Зарубин не раз вспоминал свой последний бой и помощь немецкого солдата. «Спас меня этот мальчишка», - говорил Иван жене и детям.
После войны у Ивана Филипповича родились две дочери. Одна из них – моя тёща.
Не знаю, жив ли сейчас солдат, спасший деда моей жены. Если жив, желаю ему прожить отпущенное время в мире с Богом и ближними. Если скончался, пусть Господь упокоит его душу.

Comments

**осле боя капитан Зарубин был найден убитым выстрелом в спину**

Зубков
Батюшка, почему рассказ "крайний", а не "последний"? Обычно так говорят люди суеверные, боящиеся, что "последнее" их действие может стать последним в жизни вообще.
Потому что у меня их всего три, а у автора их возможно много больше. У него он, явно не последний. Потому разграничивая сферы влияния и позволил себе такое слово ))
У меня в ЖЖ он оказался "крайним", т.к. возможно за ним последуют и другие.
Хм... грамматика русского языка желает вам возразить, батюшка. Здесь о "кто крайний?", однако объяснение применимо и к "крайняя запись": http://thedifference.ru/kak-govorit-pravilno-krajnij-ili-poslednij/
Согласен с вами на 100 проц. Но это намёк автору с предложением продолжить наше с ним сотрудничество.
С Праздником, батюшка! Благословите.
И вас поздравляем! Спаси Христос!
Священникам тоже присуще суеверное неупотребление слова "последний" в отношении людей с опасной профессией?
Нет )) здесь это слово применимо в своём прямом значении. Потому как не знаю, последуют ли за ним другие публикации. Если автор даст мне ещё какие-то тексты, то он явно не последний, а "крайний". Но, если не даст, тогда, увы, - "последний".
Тогда надеюсь, что всё-таки "крайний"!
Это зависит от ваших отзывов. Если понравились рассказы о. Виктора, то будем просить чтобы только "крайний" ))
Спасибо огромное!

Хороший автор! Попросите давать рассказы! Этот прочла на одном дыхани. Сердце колотилось при приближениии немцев . В нем все, и истоия, и чувства и эмоции и слог стройный! Просите!

Хороший какой рассказ, до слёз, сердце замерло, когда немец вошёл в сарай, а потом слёзы облегчения и благодарности. Пора о.Виктору обзаводиться собственным блогом в ЖЖ.
извините, я издалека, и знаю из Ваших друзей только одного о.Виктора, о котором Вы не раз писали. Это не его рассказы?
Нет. То другой человек, хоть и реальный.
Какой замечательный рассказ! Спасибо и вам, и автору. Очень напряженный, волнующий, такой трогательный и глубокий - о жестокой войне и о милосердии, когда все люди - братья.
Большое спасибо. Лишь бы не было войны...
Жена моего крёстного родом из деревни под Могилёвом. Когда началась война ей было десять лет. Из мужчин в деревне остался один одноногий старик. Когда шли бои, вокруг деревни осталось множество непогребенных тел. Старик собирал похоронную команду из детей и подростков и вёл их хоронить убитых. Сил у них не было, поэтому тела волокли по земле привязывая верёвками за ноги. Это ещё чтобы исключить контакт с мёртвым телом. Рыли множество ям для таких братских могил. Когда наши стали наступать, фронт с активными боевыми действиями стал приближаться к деревне, то подальше от деревни, в поле, снова стали рыть ямы, чтобы в них укрыться. К началу боя за деревню все оставшиеся в живых и не угнанные на работы в Германию жители попрятались в эти ямы. Но так случилось, что бой перекатился на это самое поле. Отступавшие немцы на бегу закидывали ямы с людьми гранатами. Возле ямы где сидели дети в том числе и будущая жена моего крёстного тоже остановился немецкий солдат с гранатой. Дети стали кричать ему: "Пан офицер, здесь нема мужчин". Тогда солдат остановился и пока все немцы не убежали он отгонял их от ямы автоматом и не давал ни одному из них расстрелять этих детей. Такая вот история... про доброго немца... или про милосердие... которое иногда стучится в сердца.