?

Log in

No account? Create an account
солнышко

June 2018

S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Powered by LiveJournal.com
солнышко

откровение

«Откровение»
Алиса с Полиной причащаются с первых дней своей жизни. Как только покрестились, так и причащаются. Сперва мама, держа на руках, поочерёдно подносила их к чаше, теперь они подросли и делают это самостоятельно. Разумеется, приезжая в гости сюда к нам в деревню, девочки причащаются и у нас в храме. К амвону они подходят степенно одна за другой со сложенными на груди руками. Первой, естественно идёт младшая Полинка, которая всегда и во всём непременно должна быть первой.
- Причащается раба Божия…
- Пелагия, - торжественно произносит маленькая и открывает рот.
Наступает очередь Алисы. Та узнаёт деда и начинает улыбаться:
- Елисавета!
Ещё бы не улыбаться, если на твоём дедушке такие красивые одежды и ещё большой золотой крест. Когда дедушка сам приезжает к ним в Москву, и они все втроём отправляются играть на площадку, то одевается он совсем по-другому. Алиса не в первый раз узнаёт в священнике, стоящем на амвоне своего собственного дедушку, и всякий раз причащаясь, тихо радуется встрече. Эта наша с ней такая маленькая тайна.
Последний раз Полина, причастившись, что-то заподозрила, и уже запив, специально вернулась, чтобы получше рассмотреть местного батюшку. Наконец признала и на весь храм закричала:
- Ой, дедушка! Это мой дедушка!
Алиса девочка сдержанная и предпочитает не выказывать наружу ни своих мыслей, ни чувств. Кому-то чужому разговорить её практически невозможно, а станешь надоедать, отвернётся и будет молча заниматься своими делами. В тоже время она внимательна и способна видеть то, чего не замечают другие. Вечером может взять лист бумаги и в подробностях нарисовать впечатления, оставшиеся от уходящего дня. Полина, та – её прямая противоположность. Озорная подвижная, если она чем-то занимается, значит, все вокруг должны заниматься тем же самым.
Не знаю, как она в свои четыре с половиной года понимает историю о Христе. Однажды в одном из черногорских монастырей, когда девочки вместе с мамой и бабушкой выходили из храма, бабушка спросила:
- Алиса, тебе понравились фрески?
Девочка молча кивнула головой, да, понравились.
- Полина, а ты что скажешь?
Полинка вздохнула:
- Бедный Христос!
Помню, как однажды её сверстница, возмущённая человеческой неблагодарностью, расплакалась у нас в храме, стоя возле распятия, и глотая слёзы, произнесла:
- Эх, люди! А Он их хлебом кормил!
Алиса пока ещё ни разу не нарисовала распятия.
Сидим вместе с Полиной и рассматриваем фотографии общегородского пасхального крестного хода. На снимках, как обычно, возглавляя крестный ход, впереди идут священники в ярко-красных праздничных облачениях. Перед ними – матушки монахини и стайка воспитанниц монастырского приюта в похожих платьях. За батюшками следует народ. Людей много, крестный ход растянулся на несколько сот метров.
- Полина, кто это? - Спрашивает дедушка?
- Это христосы, - показывает малышка на священников в облачениях, - это -, на монахинь, - поклонники, - а народ по её классификации, называется «паломники».
Полина сама непременный участник всех крестных ходов, совершаемых у них на приходе. Ей нравится идти рядом с клиросом и подпевать певчим.
- Я люблю петь. Я пою так, - и она вытягивает губки, - у - у – у.
Бабушка разговаривает с внучками по скайпу и рассказывает им о предстоящем у нас на приходе крестном ходе.
- Приезжайте к нам, пойдём все вместе. Только заранее приезжайте, мы с вами тропарики учить будем. Когда пойдём крестным ходом, будем петь тропарики.
- Бабушка, я умею петь бабарики! – Тут же кричит в ответ Полинка, - и начинает:
«Что такое доброта?.. А на мне большие башмаки, это – барбарики!.. Чтобы звёзды достать надо стать добрее… девочки и мальчики сладкие как карамельки, а на мне большие башмаки»!
Вот, бабушка, я умею петь барбарики!
Бабушка смеётся и поворачивается ко мне:
- А ведь по сути она права. Хочешь дотянуться до Небес, становись добрее. В тропарях об этом и говорится.
Вернувшись домой после многодневных паломничеств по черногорским храмам и монастырям, Поля с мамой и Алисой заехали помолиться в одну из церквей недалеко от Москвы. Хорошо сохранившийся старинный храм, совсем недавно отреставрированный с поновлёнными фресками. Очень красивый. Внутри никого, одна только старушка дежурит за свечным ящиком.
Все втроём они идут от иконы к иконе. Мама рассказывает детям о святых, девочки крестятся и ставят свечки на подсвечники. Уже перед тем, как им выходить, старушка, умилившись на усердно кланяющуюся маленькую Полинку, спрашивает:
- Ну, что, девочка, понравилось тебе наша церковь? Правда, красивая?
- Да, - соглашается та, - только христоса у вас нет.
Не ожидавшая услышать подобного ответа, бабушка обомлела. Ничего себе. Оказывается, Христа у них в церкви нет! Ладно, если бы это сказал кто-нибудь другой. Взрослый скажет, только воздух сотряснёт, а дети нет. Через детей Сам Бог говорит! Некоторые подвижники, люди святые, когда их спрашивали, как узнать волю Божию, даже советовали:
«Ты прежде помолись, потом выйди из дому, да спроси у первого попавшегося тебе ребёнка. Скажи, как мне в этом случае поступать? Как он тебе ответит, ты так и делай».
Бабушка полдня только и делала что молилась. И каноны вычитала, и акафисты, чего только не прочитала, кому она только не молилась. Спросила дитя, а та ей – «Христа в вашей церкви нет»! Ай-ай, что же делать?! Вот ведь беда-то.
Хорошо Полинина мама, увидев как сокрушается старый человек, мимо не прошла и всё той объяснила:
- Матушка, не волнуйтесь! Это она так священников называет: «христосы». Получается, она вам и ответила, мол, всё хорошо у вас в храме, вот только батюшки нигде не видать.
Нужно было видеть, как обрадовалась старушка. Взяла она Полю за ручку, подвела её к фотографии отца настоятеля, что висела здесь же на информационном стенде, и давай той объяснять:
- Вот, смотри, - показывает она на фотографию, - это батюшка. А это, - показывает в сторону иконы Спасителя, - это – Христос. Батюшка не Христос, а Христос – это Бог.
Поняла?
Полина подтверждает, теперь ей всё понятно. И только на самом выходе, кричит, обращаясь к дежурной:
- А мой дедушка тоже «христос»!
Мама подталкивает девочек к дверям:
- Пошли, пошли.
Полина идёт и машет бабушке ручкой, пока – пока, бабушка. Алиса следует молча, улыбаясь, как это умеет делать только она одна, своими от рождения мудрыми карими глазами.

Comments

эх люди

спаси Христос, батюшка...еще бы научиться быть как дети...

Re: эх люди

Это уровень святых
:-) Спасибо!
)))
Всё-таки есть какая-то Тайна в том, как дети переживают духовное...
Дочка (1г5мес) подолгу рассматривает Казанскую икону и календарь с Тайной Вечерей на кухне. Сама поняла, что Младенец и Взрослый Муж - Один и Тот же. В храме видит икону Христа - с восторгом "Бог!", и ни разу не сказала этого о иконах святых.
Молимся перед едой - в конце добавляет своё требовательное "Аминь!". Теперь, когда запаздываем с трапезой, ходит и выпрашивает: "Аминь! Ами-и-инчик!"
Мужчины в большой бородой и в фелонях - батюшки. Недавно с ней промашечка вышла- назвала батюшкой вышедшего в парчовом стихаре алтарника и ... густобородого Вассермана! Онотоле негодуе...))))))
Негодует, а в душе наверняка приятность ))
Всё правильно дитя Поля глаголет, что у неё дедушка Христос, к тому вы священники и призваны, чтобы быть образом Христа для нас, своей паствы. Такая у вас профессия. Я с ней согласна. А в том храме ещё надо разбираться, что у них за священство... но это уже не нашего ума дело.
Много званных....
Обожаю читать о детях, сердце замирает от радости. Спасибо!
Чудесные у Вас внучки!
Маленькие принцессы видят мир по-своему. Дай Бог, чтобы и во взрослом возрасте они всегда старались сохранить в себе эту детскую чистоту и искренность. Сохранить это и бороться с грязью и пороками мира.







Этот рассказ был опубликован в журнале «Чудеса и приключения», 2004 год, №12.

Демьян Утенков «Шли коты, держась за руки».

Дети видят мир не так, как мы, взрослые. У нас, даже если мы и восторгаемся закатом или розами, птичками или кошками – это больше так, замыленные восторги. А дети сливаются со всей этой чудесной красотой. Они не вне, а внутри неё, в отличие от нас.

Как-то гуляли мы по кладбищу Донского монастыря с Серёжей – сыну было тогда лет пять-шесть. И вот бродим мы без всякой цели по кладбищенским дорожкам. И вдруг сын мой пропал. Я даже растерялся. А он сидел на корточках за большим валуном, служившим основанием старинного надгробия. Надо же, думаю, как он историей заинтересовался. «Папа, посмотри скорей», – как-то тихо и таинственно позвал он. Я подошёл, и стал было читать вслух, как мне показалось, непонятные ему надгробные строчки. «Да тише ты, папа, тише. Нагнись и смотри». Я посмотрел, куда он мне указывал. Ожидал я чего угодно, но только не... муравьев, суетившихся среди изумрудного мха, что обжил могильный валун с северной стороны. Мох был удивительно изящен и цветом, и формой. «Правда, как лес древний, как тайга? А муравьи – как мамонты в тайге. Правда же, папа?»

В другой раз я увидел одну почеркушку Серёжину. На листочке были нарисованы два кота, собирающие в лесу грибы. Большой кот и котёнок. Они шли, держась за руки. Да-да, не за лапы, а за руки. Шли по-человечески на двух ногах и с корзинками. Сквозь детский наив проглядывала живая реальность. Кот и котик явно изображали нас с Серёжей. Мы любили с ним бродить по лесу.

Грибы собирали, ягоды, а чаще просто паломничали по нерукотворному храму Природы, любуясь его чудесами. Дня через два он по моей просьбе нарисовал уже не картинку, а картину. И решил я с ним заниматься по-серьёзному. Хотя и раньше показывал ему и книжки с картинками, и гравюры известных художников, и работы друзей-современников.

Острота и незамыленность в детском взгляде – это ещё не всё. Он обладает также и «микроскопными» свойствами, позволяющими замечать усы комара, крылья мухи, песчинки, сахаринки... Показал я ему в микроскоп кусочек среза сучка, а потом его же, но изображенного на пластиковых обоях. И не надо было ничего Серёже объяснять. Дерево при увеличении давало красивый и сложный узор-рисунок, а пластик был мертвенно-плоский. Жучков-паучков, травинки, цветочки я показывал ему, когда он был ещё младенцем. Вместо ярких и безвкусных пластмассовых погремушек я вешал перед ним на ниточке осенние листья клёна, цветы по сезону, шишки еловые да сосновые. И видел его явное удовольствие от них.

Лет с пяти-шести я стал рисовать с ним на пару. Я рисовал то, что он не мог, а потом отдавал дорисовывать, что ему хотелось. А затем оставлял наедине с нашей общей работой.

Кошки и котята дома у нас не переводились. Цветы, попугайчики. Да и в деревне он жил подолгу. А там лес настоящий, речка Смородинка, старые домики. Громадные берёзы и вётлы. Колодец, родник. Словом, природа во всём её стихийном разнообразии. Были и грозы страшные, и закаты-рассветы росные, град. Был даже смерч настоящий, что на его глазах сломал высоченную берёзу. А какие туманы в полнолуние мы с ним видели!

В снегопад буквально в одночасье всё вокруг становилось сказочным, и на душе был Новый год. Помнится, я показал Серёже в сильную лупу прямо на улице снежинки. Нашёл их изображения-фотографии в книгах. И сказал, что среди миллионов снежинок одинаковых никогда не будет. Серёжа это понял и стал уже по-другому смотреть на это белое чудо. И рисовать. Вот отсюда и сюжеты его картинок появлялись. Могут спросить, мол, почему он так много кошек рисует и... сорок? Да потому что у нас их много и он, вместе с нами, их любит.

А Чебурашек, черепашек-ниндзя или динозавров, не говоря уж о телепузиках, он никогда не рисовал. Павел Флоренский писал своей дочери в 1937 году из Соловецкого лагеря: «Секрет творчества – в сохранении юности. Секрет гениальности – в сохранении детства, детской конституции на всю жизнь... Эта-то конституция и даёт гению объективное восприятие мира... и потому оно цельно и реально. Иллюзорное, как бы блестяще и ярко оно ни было, никогда не может быть названо гениальным. Ибо суть гениального мировосприятия – проникновение в глубь вещей, а суть иллюзорного – в закрытии от себя реальности».