alex_the_priest (alex_the_priest) wrote,
alex_the_priest
alex_the_priest

Categories:

петербург

«Петербург»
В Петербург наш поезд пришёл рано утром. Потом я спустился в совершенно пустое
метро. В вагоне кроме меня, сидели и дремли всего два человека. После привычной московской сутолоки, даже как-то неуютно. То ли дело Москва и столичная подземка. В ней невозможно ощутить одиночество.
В северную столицу удалось вырваться всего на денёк, поздно вечером я уже должен был сидеть в своём купе и отправляться назад.
В Москве вместе со мной заселилось ещё трое мужчин. Я с ними поздоровался и улыбнулся, но в ответ никто из моих попутчиков не произнёс ни слова, только головой кто-то кивнул, и всё. Наверно от усталости. Это я отдыхать, а люди всё больше по делам ездят. Так мы с ними до Питера и промолчали.
Мне давно хотелось побывать в Кронштадте. Тамошний один Морской собор чего стоит. А причалы посмотреть с боевыми кораблями. Здорово. Ещё хотелось походить там, где много лет жил и молился наш удивительный святой, отец Иоанн Кронштадтский. Храм, где он служил, снесли вскоре после прихода советской власти, а вот дом и сама квартира сохранились. Только дом преобразился и прирос ещё двумя этажами.
Входишь в квартиру, уже ставшую музеем, разуваешься и идёшь босяком, точно у себя в комнате. Еще я, тоже босяком, выходил на крошечный балкончик. Сто лет назад сюда, под этот балкончик, приходили сотни людей в надежде хотя бы увидеть великого пастыря.
Я пытался представить, как все они помещались внизу на крошечном пяточке узкой улочки островного городка, и у меня никак это не получалось.
После Кронштадта мы ещё успели побывать в Петергофе, а потом моё время закончилось, и нужно было готовиться к отъезду. Где-то ещё перекусить и отправляться на вокзал. Мы нашли маленькое уютное кофе, зашли и сделали заказ.
В этот момент у меня в кармане зазвонил телефон. Я нажал кнопку и услышал голос моего друга отца Виктора:
- Бать! Ну, прости ты меня! Я же не специально… так получилось. Не рассчитал.
Сперва я не понял о чём это он, но потом вспомнил. Надежда Ивановна, моя помощница в алтаре рассказывала о том, как отец Виктор подменял меня во время последней воскресной литургии. Уезжая в отпуск, я просил его послужить.
Всё шло как обычно. Служба уже закончилась, батюшка убрал сосуды и принялся накрывать пеленами престол, а следом и жертвенник. Сама пелена шёлковая лёгкая как пушинка. Но нужно знать моего друга отца Виктора, человека физически сильного, да ещё и бывшего крапового берета, командира роты спецназа.
- Нас учили, - в своё время мне рассказывал отец Виктор, - в рукопашном бою использовать любую вещь, из тех что попадётся под руку, будь то ветка или даже обыкновенный листок бумаги.
Однажды, - продолжал мой товарищ, - был я на даче у моего однокашника, офицера, прошедшего вместе со мной одну и туже школу подготовки ещё советского спецназа. Он берёт обыкновенный гвоздь, небольшой, может шестидесятку, и как-то щелчком метает его в забор. Потом ещё один гвоздь. Оба впились в дерево. Мне интересно. Я встаю и специально иду смотреть. Так вот, гвозди вошли в доску почти на всю длину.
По моей просьбе мой друг ещё несколько раз повторил свой фокус, и гвоздь неизменно прошивал доску насквозь.
- Как это у тебя получается?!
- Нас же этому учили, разве ты не помнишь?
А я не помню. У меня одних только контузий не меньше десятка.

Бывает так, что человек забывает какую-то часть своей жизни. Ну, например, что он умеет водить автомобиль, а сядет за руль и поедет. В таком случае говорят, «руки помнят».
Так вот, покрывая жертвенник лёгкой шёлковой пеленой, мой друг умудрился метнуть её с такой силой, что противоположная сторона пелены, приземляясь на крышку жертвенника, угодила в лампадку да так, что лампадка вместе с подставкой пролетев не меньше метра ударилась о стену и разлетелась вдребезги.
Масло, отпечатавшись на стене большим неправильным пятном, стекло здесь же на пол. И что характерно, ни одна капля масла не попала на облачения жертвенника.
На шум в алтаре прибежала моя Надежда Ивановна, и, обнаружив следы внезапного разгрома, заявила:
- Вот, я батюшке-то всё расскажу! Ох, как ему это не понравится.
В расстроенных чувствах отец Виктор вернулся в столицу, а спустя несколько дней позвонил мне. Его-то звонок и застал меня в кафе, когда мы с друзьями ожидали заказанный ужин.
Ещё до своей поездки в Петербург я подыскал новую лампадку для жертвенника. Она мне понравилась даже больше, чем старая. Конечно, я вновь подивился способности отца Виктора превращать в грозное оружие любую вещь, попадающую ему в руки, но, честно говоря, к этому я уже привык. Выслушал эмоциональный доклад Надежды Ивановны и забыл о происшествии. А он, оказывается, всё ещё переживает.
- Бать, не волнуйся, всё в порядке! Ничего страшного, бывает.
Со мной, правда, такого никогда не бывает. Чтобы лампадка полетела с такой силой, мне нужно ударить по ней бейсбольной битой. Это если, конечно, я по ней попаду. Потом представил себя в алтаре с бейсбольной битой в руках и рассмеялся. Мои собеседники, ставшие невольными свидетелями разговора, заинтересовались:
- Что-то случилось?
- Так, ерунда. Просто курьёзное происшествие.
Я рассказал о случившемся, и предположил:
- Похоже, моя помощница Надежда Ивановна недолюбливает отца Виктора, в этом вся причина конфликта.
Наша беседа оживилась и немедленно перетекла в новое русло. Мы принялись вспоминать и обсуждать схожие ситуации.
- Какие бы эмоции тебя не переполняли нельзя отдаваться чувствам и желать зла другому. Помню ко мне на приём, - моя собеседница врач мануалист, - пришла женщина, лет пятидесяти. Когда она разделась, я увидела, что значительная часть её тела покрыта характерными рубцами от многочисленных ожогов. На сеансы женщина приходила часто, мы познакомились, и со временем перешли на ты. Однажды она рассказала, откуда у неё на теле так много ожогов.
«В детстве мы жили своим хозяйством в частном доме. У нас был хороший сад и большой огород. Во дворе недалеко от дома отец срубил баню, и каждую субботу мы устраивали банный день. Родители жили дружно и между собой ладили. Ещё к нам в дом часто приходила мамина незамужняя подруга, тётя Лида. Хорошая была женщина, добрая. Придёт и всегда нам с младшим братом принесёт чего-нибудь вкусненького.
Однажды мама уехала куда-то по делам, а вернулась значительно раньше, чем было условлено. Приехала, а папы нигде нет. Она начала искать, заглянула в баню, а они там с тётей Лидой. Маму они не заметили.
Мама разгневалась и от обиды решила их сжечь. Подпёрла дверь лопатой и отправилась в дом за керосином. Пока шла передумала и сказала себе, буду я ещё из-за вас паразитов детей сиротить. Но лопату убрать не убрала.
Зашла в дом, мы с братом занимаемся своими делами.
- Ещё, небось ничего не ели?
- Нет!
- Ладно, сейчас я вас покормлю.
И мама взялась приготовить еду. Проверила примус и решила добавить ещё керосина. Спустилась в подпол, взяла бутыль с керосином, поднялась, поставила на пол, а когда закрывала крышку в подпол задела бутыль, горючее разлилось. И почему-то тут же загорелось.
Братик рядом с мамой крутился потому и вспыхнул точно факел. Мне тоже досталось, но меньше. Я выжила, а братик умер.
- А отец?
- Отец выломав дверь в баню, ворвался в дом. Посмотрел на нас с братом и ушёл к тёте Лиде. Он решил, что мама сперва хотела расправиться с детьми, а потом и баню подпалить».
- Какая страшная история, - отозвался один из тех, кто сидел за столом. Прямо-таки цепочка получается. Один родительский грех следует за другим, а в результате страдают дети. Мамино желание отомстить отцу хоть и не воплотились в реальность, но, выходит, достаточно и одной только мысли. Бес, тот всегда рядом.
У моей сестры тоже похожий случай был. Весной, как только снег сошёл, они всей семьёй с мужем и сыном выехали на дачу. Работать на земле нелегко, а после зимы тем более. Сестра копает старается, а муж отлынивает. Покурит пойдёт, посидит, с соседями словом перекинется. А сестра работает и чувствует, как внутри у неё всё закипает.
В какой-то момент она, не отдавая отчёта в том что делает, пожелала ему зла. Пожелала и, вроде как легче ей стало. А тут сыночек, зачем он это сделал? Взял и опрокинул на себя термос с кипятком.
С тех пор она старается следить за своими мыслями.
- И за мыслями нужно следить и за словами.
- Тогда наверно и за поступками.
Я отозвался:
- За поступками тоже, - и предложил, - давайте расскажу вам свою историю. Совсем недавно я её услышал от моей мамы.
Самое начало шестидесятых годов прошлого века. Я только родился, а мой папа, окончив военную академию, был назначен на должность замкомандира полка и прибыл на новое место службы.
Со времени окончания войны прошло всего-то около пятнадцати лет. Армия у нас тогда была очень большая, оставалось много офицеров, что получили звания ещё во время боевых действий. Потому нередко должности младших офицеров занимали заслуженные майоры, и даже подполковники. Я вспоминаю Героя Советского Союза, он служил в нашем полку в звании всего на всего капитана. Конкуренция между офицерами была огромная.
И вот на такую должность назначают офицера, который встречал Победу в звании гвардии сержанта, а через пятнадцать лет, без всяких связей, окончив среднюю школу, военное училище и академию прибыл, уже будучи майором на подполковничью должность. Тогда такого не прощали.
Чтобы растопить холод в отношениях мама предложила устроить праздник, благо имелся отличный повод, папин день рождения. Папа подумав согласился. Хотел было пригласить комбатов и своих профильных помощников в батальонах, но жена начальника штаба, узнав что за столом будут находиться не соответствующие рангу, начиная от заместителей командиров полка и выше, возмутилась:
- Я что же с плебеями должна за одним столом сидеть?!
Папе высказали неудовольствие, и пришлось ему с подчинёнными собираться у себя в рабочем кабинете. Для остальных мама постаралась угодить и устроила замечательный стол. Правда, пришлось влезать в долги, но ради взаимопонимания можно и постараться.
Гости появились к назначенному времени. Ввалились без жён, подвыпившие весёлой гурьбой. Увидели стол и загалдели:
- Ого! Здесь можно и приземлиться!
- Нет, мужики! Никакой самодеятельности, действуем как договаривались! Один тост поднимаем и уходим!
Это начальник штаба. Он и был заводилой розыгрыша над отцом. Они, не садясь за стол, и не прикасаясь к еде, выпили по рюмочке, поздравили батю и засобирались на выход.
Мама в недоумении:
- Куда же вы?! Я же для вас так старалась!
- Извини, нам ещё к Гаврилову надо. Так совпало, бывает.
Офицеры со смехом, громко стуча сапогами по полу, направились на выход. Начальник штаба подошёл к маме и что-то шепнул ей на ухо. Мама настолько была поражена происходящим, что даже не сразу поняла что тот ей сказал. И смысл его слов дошёл много позже. Хорошо, отец ничего этого не слышал.
Задумаешься, зачем человек так поступает? Почему не дал людям посидеть за столом? Выпили бы мужики, поговорили, покушали. Вот и растворился бы холодок недоверия.
Оказалось, в штабе дивизии уже лежал приказ на его перевод в группу советских войск в Германии. Он шёл с повышением на должность командира полка. Вот и понимал, что волен вести себя как угодно, всё равно завтра приказ о его переводе уже придёт в полк, и он уедет. Как говорится, после меня хоть потоп.
Только потопа не получилось. Прошло немного времени и все узнали моего отца как служаку и человека порядочного. Бывший начальник штаба вскоре убыл на новое место службы. Прибыл, принял дела, а несколько месяцев спустя у него обнаружилось тяжёлая неизлечимая болезнь, и его вернули на родину. Человек ещё какое-то время лечился в центральном военном госпитале, а потом умер. Молодой мужик, перспективный, со связями, а вот на тебе. Семья осталась без жилья и без средств к существованию. Вдове, прежде никогда не работавшей, пришлось соглашаться на любую работу и переходить в разряд презираемых ею «плебеев».

Прощались мы поздно вечером. До станции метро меня провожали всё тем же составом, что и встречала рано утром. Купил жетончик, мы обнялись, и я вновь спустился по эскалатору в метро. И снова поразился практически полным отсутствием пассажиров. Подумал, интересно, у них здесь в Питере метро вообще окупается или нет? Что же я всё один да один?
Сейчас пытаюсь вспомнить вокзал, но как не стараюсь, не получается. Наверно я его не заметил и прошёл мимо. Зато нужный мне перрон нашёлся сразу. Подали состав и весь перрон, насколько можно было разглядеть, моментально заполнился китайскими туристами. Стариков среди них я не заметил. Жаль не знаю ни слова по-китайски. А так можно было бы перекинуться парой - тройкой фраз. Я люблю общаться с молодыми людьми. И очень здорово, если ты на его языке сможешь произнести хотя бы несколько слов. Это сближает. Тем более, что в соседних со мной купе слева и справа от меня тоже ехали китайцы.
В юности, когда служил срочную, я научился здороваться по-грузински: «Гамарджоба генацвале»! И ещё по-армянски. Меня научили: увидишь армянина и спрашивай его: «Ара ха эс»? Мол, ты армянин? Он тебе головой махнёт, а ты ему: «Барэв зэс, ара»! Здравствуй!
Человек смотрит на твою рязанскую физиономию и прекрасно понимает, что ты-то вовсе не армянин, а ему всё одно приятно. И общение начинается так, словно вы уже знакомы целую сотню лет.
Один мой знакомый решил самостоятельно изучать китайский язык. Что-то записал на бумажке русскими буквами, заучил наизусть и поехал в Москву тренироваться в общении с носителями языка. Увязался за китайскими туристами и давай с ними на «чистом китайском». Китайцы, так те даже остановились, искренне пытаясь понять что от них хочет этот странный русский. В конце концов, юноша из числа туристов спросил его:
- Простите, может, вы говорите по-русски?
Представляю, что им нёс. В китайском языке ещё и целая куча диалектов. Знаю историю, когда одна наша русская женщина, в совершенстве владеющая китайским языком, вышла замуж за китайца. Привёз он её к своим родителям. С папой, бывшим военным, они моментально нашли общий язык, а вот с мамой никак.
- Не понимаю я её, и всё тут. Даже расстроилась, ведь считала себя знатоком китайского.
Муж видит её состояние и тихо так на ухо:
- Не расстраивайся, я и сам её толком не понимаю.
Ещё мальчишкой я бывал на Украине. Ездил в родное отцовское село. Тоже всё слова на украинской мове записывал. Интересно было. Однажды хлопцы мне и говорят:
- Слухай, Сашко! У нас в селе вон в том доме молдаване поселились. Такие злые люди. К ним подойдёшь, скажешь «здравствуйте», ну, по-ихнему, по-молдавански. Так они тебя прямо – таки убить готовы.
- Да быть такого не может, - я удивляюсь, - чтобы сказать человеку доброе слово, а он бы тебя за это убил.
- Ха! Не верит! Хлопцы, Сашко не верит. Пусть он сам попробует.
И тут же написали мне на бумажке несколько слов, как они меня уверили, означающих по-молдавски: «здравствуйте» и «как поживаете».
- Только ты это, слухай. С велосипеда не слезай, сказал и тикай, а то догонят и набьют.
Удивляюсь моей наивности. К тому времени я уже в седьмой класс перешёл, а доверился и не уловил подвоха.
Подъезжаю к дому. Смотрю за плетнём на лавочке возле крылечка сидят двое пожилых молдаван, мужчина и женщина. Остановился и смотрю на них, они на меня и ждут. Думаю, и совсем они не страшные. Вежливо поклонился, достал бумажку и с улыбкой прочитал незнакомые мне слова.
Старики на меня смотрят и никуда не бегут. И я не бегу, хотя с велосипеда на всякий случай не слажу. Наконец дедушка произнёс:
- Ты не похож на местного. Откуда ты, мальчик?
- Я приехал из Белоруссии погостить на родине моего папы.
- Мы не очень поняли что ты хотел нам сказать, прочитав эти слова по бумажке. Как по-твоему это звучит по-русски?
- Я хотел с вами поздороваться и пожелать мира вашему дому. Это меня местные ребята научили. Сказали, что если я скажу это по-молдавски, то вам будет приятно.
- Спасибо, сынок, нам приятно от твоих слов. Заходи во двор, посиди с нами за столом.
Мы с дедушкой молдаванином сидели за столом, а бабушка угощала нас разными деревенскими вкусностями. Старики расспрашивали меня о моих родителях и о городе Гродно, в котором я тогда жил и откуда приезжал погостить на Украину.
Видел я и моих товарищей, что стояли в сторонке явно озадаченные, почему хозяева молдаване вместо того, чтобы оскорбиться, угощали меня салом и домашней колбасой.
- Только вот этих слов, что твои товарищи написали на бумажке, ты, пожалуйста, никогда больше не произноси. Это очень нехорошие слова.
Только тогда я всё понял. Помню, как мне было стыдно. И до сего дня поражаюсь мудрости тех пожилых людей.

Вечером следующего дня в храме меня встречала Надежда Ивановна. Я сразу про себя отметил, что моя помощница чем-то очень обеспокоена.
- Надежда Ивановна, что-то случилось?
- Батюшка, даже не знаю что и сказать, - старушка чуть не плачет. – Я получила дурное знамение. В своё время незадолго до кончины моего Николая Ивановича у меня со стола сама собой упала на пол ваза и разбилась на множество кусочков.
А тут вчера. Прихожу из храма, и как была не переодеваясь начинаю протирать пыль. Дошла до уголка с иконами. Ни к чему не притрагиваюсь, убираюсь внизу на столе. Поднимаю глаза на иконы и вижу: сам собой закачался центральный образ Спасителя, писаный маслом на доске, он у меня стоит на самом верху по середине. Образ качается и падает вниз. По пути он задевает лампадку, та тоже летит вниз и попадает мне прямо в голову.
Сперва лампадка, потом вдогонку и сама икона. Масло из лампадки пролилось мне на голову, залило весь стол, но что интересно, совсем не попало на одежду, ни единой капли. Сама же лампадка из толстого стекла, ударившись о деревянный пол, раскололась на множество осколков.
Теперь вот не знаю что и думать. Измаялась вся.
- Погоди. Лампадка… не переодеваясь. И ни одной капли, говоришь, не попало? – И победно объявляю, - Надежда Ивановна, боюсь, ты стала жертвой обыкновенного суеверия.
- Я? Жертвой суеверия?!
- Лампадка упала и разбилась. Тебе ничего это не напоминает? Кто у нас на днях расколотил лампадку на жертвеннике?
- Отец Виктор?
- Правильно. И кто его за это осудил?
Моя алтарница молчит. Я её понимаю, кому нравится признавать свои ошибки.
- Не согласна? Странное дело получается, лампадки бьются, а облачение на жертвеннике и твоя одежда, в которой ты приходишь на службы, чудом остаются нетронутыми.
Надежда Ивановна начинает понимать мою логику. Она улыбается, значит, это для неё вразумление и никому из её близких ничего не угрожает.
- Так может, батюшка, это, позвоним отцу Виктору… извинится бы надо.

На днях мне снова позвонили и вновь приглашают в Петербург. На самом деле, мне очень хочется побывать и на Смоленском кладбище у блаженной Ксении, и съездить в Тихвин к чудотворному образу Пресвятой Богородицы.
Мысленно я уже представляю себя возле часовенки у Ксении Петербургской, и как мы потом едем в Тихвин. И даже вижу себя возвращающимся назад в окружении китайских студентов. О! Теперь-то я подготовлюсь заранее и скажу им: «здравствуйте»! По-китайски это звучит: «ни хао». Точно, «ни хао». А ещё я обязательно им скажу: «во ай ни»! «Во ай ни» - это значит – я тебя люблю.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 40 comments